Самое Древнее Зло III. Помощники бога

Оборотившись мелким дракончиком, она смело налетела на нас, но угодила в мою каменную сеть. Её спас Слюбор, который на мгновение утащил меня в иллюзию, показав то, чего я больше всего боялась — смерть моих родителей.

Слюбор не учёл, что я знала о смерти моих родителей. Его иллюзия не оказала на меня воздействия, хотя пришлось несколько мгновений, чтобы развеять зрительные образы. Но за это время Аделла-дракончик освободилась и улетела.

Поняв, что мы слишком сильны, Аделла, Хадонк и Слюбор отступили… и выставили против нас стражников, набранных из жителей Брянска.

Убивать людей было нельзя, даже если бы защитная магия Самого Древнего Добра перестала их возрождать. Поэтому мы разделились: одни сдерживали стражников несмертельными методами, а я, Матвей, Антон и Лимоныч добрались до купола, стена которого проходила через исчезнувший уже посёлок Фокино.

Это была прозрачная перегородка, по которой уже вились какие-то растения. При этом с обратной стороны мы видели холмы, покрытые снегом.

— В Верхнем Брянске даже климат другой! — воскликнул Матвей.

Как дети, увидевшие в витрине магазина интересную игрушку, они прислонились к прозрачной стене, рассматривая зиму на той стороне.

— Эх, как я соскучился по снегу и Деду Морозычу, — сказал Лимоныч и стукнул кулаком. — Чёртова стекляшка.

— Кстати, по классификации «Летописи» Брянск закрыт не барьером и не заслонкой, а именно что пузырём, — сказала я.

— А между ними есть различия? — спросил Матвей.

— Пузырь нельзя открыть отмычкой, нельзя назначить знак или задать ему свойства барьера — пропускать в одну сторону. Пузырь прост и надёжен.

— Так давай разобьём вдребезги.

К сожалению, ни один из способов, упомянутых в главе о низвержении пузырей, не помог мне. Даже размягчить его не получилось.

Матвей пытался мне помочь, как в тот раз, когда мы убрали Барьер Хена, но пузырь не отреагировал.

— Ерунда твоя летопись, — вынес приговор Лимоныч.

Тогда Матвей высказал предположение:

— Что если Самое Древнее Зло, зная о том, что оно неизбежно превратится в Добро, специально сделало пузырь таким, чтобы даже оно не смог его снять?

— Это плохое объяснение, — ответила я, — Самое Древнее Добро и Самое Древнее Зло равны в своих силах.

Потому что обе ипостаси — один Первомаг.

— Тогда кто из них надул этот пузырь? — спросил Лимоныч.

И я, и Матвей пожали плечами.

— Пофиг, как был создан пузырь, — начал Антон.