Самое Древнее Зло III. Помощники бога

Потом примется за путаника, который всё ещё будет сворачивать ландшафт в узелок.

— Я мало знаю о внеклассовых, — ответил Дьярф, — кроме того, что они все подвержены безумию.

— И я? — усмехнулся Матвей.

— И ты.

— Допустим. Но как безумие помешает внекласснику использовать любую магию?

Корта-Ильда отложила журнал:

— Матвей, ты говоришь глупости, а стыдно — мне.

— Почему?

— Недостаток базовых знаний, которые получают только в Академии, сказался на твоём понимании работы магических струн.

— Где я не прав?

— Внеклассовый маг применит иллюзию Высшей Отметки только при условии, что он посвятил большую часть времени жизни изучению отзвуков именно этой связки магических струн.

Взять, к примеру, тебя, ты уже никогда не сможешь сделать иллюзию хотя бы Третьей Отметки. Даже Вторая будет стоить тебе всех сил.

— Почему?

— Большая часть твоих отзвуков посвящена магической машинерии. Кроме того, ты учился без наставника, то есть тратил свои отзвуки на постижение простейших вещей, которые мы изучили ещё на первом семилунии Академии.

Ты бродил в темноте, набивая шишки на мелочах, а мы шли за наставниками, которые освещали путь к магии фонарём своего опыта.

Дьярф язвительно обрадовался поддержке:

— Вот именно! А твоя иллюзия Второй Отметки не устоит ни перед драконом, ни перед ливлингом. Так что это они наваляют тебе, а не ты им. А потом ещё и путаник придавит тебя узелком из реки и холмов.

Корта-Ильда строго посмотрела на Дьярфа:

— За тебя мне тоже стыдно. Ты — самый молодой маг Пятой Отметки в истории.

Ты — гений. Но как дурачок начал спорить о ливлингах и драконах. Хотя именно ты должен знать, что… что всех вас забьёт булыжником стен-маг Нулевой Отметки безо всякой магии.

Серьёзность вдруг ушла с лица Корта-Ильды, и она весело рассмеялась, показывая как колотила невидимым булыжником.

Матвей присоединился к её смеху, и только наивный Дьярф воспринял вызов серьёзно: начал горячо убеждать, что ливлинги могут дать отпор стен-магам Сверх-Пятой Отметки. Даже начал приводить какие-то примеры.

— Ой, да ну тебя, — махнула рукой Корта-Ильда и снова углубилась в чтение журнала о брянских хэрри.

Корта-Ильда мне не нравилась. Она была слишком умная, слишком весёлая, слишком живая, если можно так выразиться. То есть она была прекрасной девушкой. Это и раздражало. При этом она иногда говорила с пылкостью, используя поэтические сравнения, как «фонарь опыта».

Даже её короткая причёска, которая так шла ей, раздражала меня.