Самое Древнее Зло III. Помощники бога

Поэтому мне не было дела до того, что она готова на всё, лишь бы не допустить нас до Первомага.

Слюбора Риммеля я уважала, как самого рассудительного среди нас. Фулели вообще обычно спокойные. Но и его мне не жалко.

Но Хадонк… мне было больно видеть, что он превратился в мага, одержимого силами струн. Чтобы приобрести ещё больше сил, он тоже не остановится ни перед чем.

Теперь я поняла, что происходило с молодыми магами, которые не способны к самоограничению. Они пытались охватить больше струн, чем способен выдержать их разум.

Эту тягу к струнам даже неправильно называть безумием. Это скорее невоздержанность, которая охватывает пьяниц или курильщиков ярба. Они понимают, как разрушительно на них действует их увлечение, но остановиться уже не могут.

В «Летописи Закрытых Семилуний» был такой афоризм от Скро Мантиса:

Рука, дотянувшаяся до струн, никогда не наполнится.

Имелось в виду, что чем больше струн охватывал маг, тем больше струн он хотел охватить.

Драген как-то сказал, почему обучение в Академии намеренно растягивалось до пяти-шести семилуний, при этом поднимая ученика не выше Второй, редко — до Третьей Отметки.

«Мы вас долго учим не для того, чтобы вытянуть побольше денег из ваших родителей, как считают некоторые. А для того, чтобы вы взрослели вместе с избранным вами набором струн. Нет ничего хуже молодого дурака или дуры, которые получают силу струн, но не подкрепляют их мудростью опыта.

С Аделлой, Слюбором и Хадонком произошло именно это.

С помощью Самого Древнего Добра они достигли таких высот в магии, причём именно магии земных струн, до каких они никогда не добрались бы в Голдиваре. И сделали это быстро, ведь доброта переменчивого Первомага одаривала всех без разбора и без меры.

Аделла, Слюбор и Хадонк стали настолько сильными, что без труда смогли бы, как выразился Лимоныч, «натянуть глаза на жопу» и Драгену, и Нарре Скигу, и любому другому наставнику Академии.

5

Обратно мы бежали быстро и без остановок. Антон часто поглядывал на часы, сообщая:

— Быстрее, быстрее! Тридцать минут до закрытия щели… Двадцать восемь… Семь…

Лимонычу пришлось выбросить арбуз. Мне выбрасывать нечего — струнодзвонный стирометр поглотил вихрь, но бежать всё равно трудно.