Двуликий бастард. Том 1

Обучив ее созданию печатей, я бы смог сделать ее крайне полезной.

— У меня не так много времени, да и лень мне жутко... — ответил я после пары минут раздумываний, — но я постараюсь тебе помочь...

— Здорово, — с трудом улыбнулась та. — Слушай, Эйджи, а мы можем ограничиться двумя магазинами?

— Да, иначе труп до дома таскать придется... — хмыкнул я, вновь оглянув ее.

Завершив покупки, мы с Фумико отправились обратно. Я же шел, периодически оглядываясь по сторонам в поисках угрозы.

Привычка эта появилась у реципиента еще три года назад, когда на парня без причины набросилось пятеро довольно взрослых парней, каждый из которых был выше его на две головы. В результате парнишку нехило отпинали, забрав все, что у него было в тот момент. А именно, небольшой пакет с конфетами и сладостями.

Именно в тот момент я и стал обладателем тела Эйджи, первый месяц жизни которого провел в больнице для простолюдинов — худшей больнице, которую я когда-либо где-либо встречал.

Районы Токио, в которых я жил как до, так и после переезда в дом, к сожалению, были буквально набиты кучей аристократских отпрысков, на дух не переносящих таких, как я и Фумико. Не могу сказать, что именно давало им повод нападать со спины: мои «недостатки» в виде отсутствия кланового перстня, либо же не самый богатый вид. Но все же это происходило бы сильно чаще, не будь я крайне осмотрителен. Благо, в этот раз дошли мы домой без происшествий.

Уютный домик на окраине Токио, как по мне, выглядел не так плохо. Два этажа, в которых располагались две комнаты и просторная гостиная, казались роскошью после затхлой однокомнатной квартиры в полупустом трескающемся доме, в котором мы обитали до переезда.

— Спасибо, что пробежался со мной, — застыла в учтивом поклоне девочка с испачканной в крови ладонью. — Для меня это большая честь...

— Слушай, Фумико... — осмотревшись, выпрямил я девочку. — Давай без фамильярности.

— Прости... — смутилась та. — Я поняла.

Дома не было никого, поэтому я позволил девочке принять у меня душ и пообедать полюбившимся ей тортом.

Сняв ботинки, я прошел на кухню, где лежал недоеденный торт. В холодильнике, как и на плите, не было ничего, что можно было проглотить. Перебарывать себя не стал, поэтому оставил все в том же состоянии и поднялся в свою комнату.