Ловец покемонов

Внутри, при свете электрических ламп, он провел оперативников к платяному шкафу, в котором указал на полку со своим холостяцким бельем, под которую недавно положил пухлую пачку купюр, сегодня пропавшую бесследно.

Все это нерадостное повествование ему пришлось повторить слово в слово уже при заполнении стандартного бланка заявления, начальным пунктом которого было предупреждение об уголовной ответственности за заведомо ложный донос.

Когда с оформлением самого первого документа было покончено, криминалисты приступили к выполнению следующих своих непростых обязанностей.

Заодно взяли образцы пальцевых отпечатков и самого Виктора Широкова, заполнив на него дактилоскопическую карту, чтобы впоследствии исключить его следы от тех, что мог оставить похититель денег из тайника в шифоньере.

И вот тогда, смыв следы специальной краски с ладоней, потерпевший уверенно заявил о том, чьи «пальчики» должны были обязательно остаться на полированной поверхности мебели и других предметах. Потому что у него в гостях несколько недель на всем готовом проживал друг из соседнего сельского района, который сегодня исчез, наверняка украв у хозяина его деньги.

Свое обвинение того самого «друга» – Геннадия Фадеева потерпевший закрепил документально в заявлении, заполненном в присутствии следователя, где черным по белому просил привлечь своего обидчика к ответу за то, что тот совершил у него кражу ста тысяч рублей.

Место жительства отставного приятеля, довольно длительное время пользовавшегося у него кровом и довольствием, Виктор Широков указал точно. Приехав туда, где мог находиться Фадеев, полицейские нашли Геннадия в кругу родных, сначала проводивших его на несколько недель в Бийск, а потом принявших обратно с чувством раскаяния за то, что хотел у чужих людей найти то, чего ему не хватало у близких.

Только отвечая представителю следственных органов на его вопросы, касающиеся всего того, что случилось в доме его друга из пригорода Бийска, подозреваемый в краже наотрез отказался признаваться в том, что ему инкриминируют.

По его словам, гостил в Широкова до тех пор, пока между ними словно черная кошка пробежала, когда оба побывали на обеде у сестры Виктора.