Баттонскилл 3: Рабство Кольца

Селена ахнула, а ректор опять отмахнулся:

– Помолчите, Селена, вы же знаете, для чего были все эти убийства. Неужто версия Министерства уже до того въелась вам в подкорку?

Красноволосая сначала упрямо поправила очки, а потом ссутулилась, сокрушённо кивнула:

– Да.

– Георгий, – качнул головой Гармаш, – Мой юный плеер. Чтобы пройти на «ту сторону», нужна колоссальная энергия…

Он хотел сказать что-то ещё, но не мог. Видимо, таким страшным было это признание.

– Жертвоприношение? – шёпотом спросил я, – Ваш брат упоминал об этом.

Гном кивнул, хотя слова о брате заставили его горько поморщиться. Дворфич молчал некоторое время, нервно жамкая бороду в руках, потом кивнул:

– Да. Судя по записи, семнадцать лет назад Вайт и его сообщники хотели вытянуть сюда «властелина той стороны». Видимо, на это требуется не меньше энергии, чем на то, чтобы нашему игроку попасть в «тот мир».

Воцарилась тишина. Все думали над словами ректора.

Дворфич всё же взял себя в руки и спросил:

– Ты готов к этому, Гончар? – он чуть наклонился, обвёл взглядом всю мою группу, – Твои друзья… Команда.

Я сразу же выпалил:

– Нет!

Моё сердце часто забилось. Да как он мог подумать? И мой отец точно этого не делал!

Ну, неужели они не слушали запись? Оркос с Вайтом чётко сказали, что Чекан помешал им.

Это они, заговорщики, убивали рейды. Да и где бы мой отец столько народу взял, чтобы сразу на все Семь Великих Прорывов жертв найти?

– И мне радостно это услышать, – гном облегчённо откинулся на спинку, – Гончар, живи спокойно.

Я обернулся на Селену и Тай Луна, старательно избегая взглядов Тегрия. Преподы, улыбаясь, кивнули.

– Пойми, Георгий, стоит тебе только покинуть стены Батона, и мы не сможем тебя защитить. Ты много сделал, дал толчок, и Министерство уже не сможет всё спустить на тормозах.

Я упрямо смотрел на ректора. Можно подумать, если я буду стараться всё выяснить дальше, то прямо кровь польётся рекой.

И мой отец наверняка не просто так собирал эти ноты. Когда узнал, какую цену надо заплатить, он стал искать другой выход. И наверняка нашёл, раз о нём до сих пор помнят.

И что, он теперь предлагает мне подождать, когда наконец Министерство снимет все обвинения с Чекана? Тут поставят статую, и я буду ходить мимо с гордо поднятой головой?

Я вперил упрямый взгляд в пол. Мне не нужна их слава. Мне не нужна светлая память.