Элато. Тропой дерзких

В молодости каждый думает, что старость – это нескоро будет. Но жизнь, как говорят наставники, на самом деле очень коротка. И самое, говорят, удивительное, что чем больше прожил, тем она быстрее пролетает, эта жизнь.

− Вверху ни птички, заметили? – нарушил тишину Ворон. 

− Серую долину уже вижу, а вот где скелеты? – Матэс вскинул топор на плечо. – Эй! Скелетики! Вы где?

− Я что-то их боюсь, − сказала Элама. – Всё не доходит до меня, как они двигаются… и вообще! Как у них кости вместе держатся? Они же должны рассыпаться!

− У них между костями синий такой свет, и в глазах тоже, − сказал Ворон с видом знатока.

− Я тоже слышал такое, − подтвердил я. − Смотрите, уже гору видно впереди!

Её очертания уже можно было различить в дрожащем мареве жаркого дня. А на самой вершине белела шапка снега.

− Да, её видно издалека, большая, нам левее забирать надо, − сказал Ворон с видом знатока.

− Ооо! Всаднички едут! – Элама указала рукой вперёд, где показались тёмные точки.

− Что-то они в другую сторону прут, − Матес разглядывал их, приложив руку ко лбу козырьком. – Двое наваранисах, четверо пешком. 

− Наверное, уже бессмертные! − Ворон хохотнул. Надо левее взять, а то разминёмся.

Через время уже можно было различить, что на варанисах едет один знатный, судя по доспехам, рядом маг в балахоне и с жезлом в руках, а пешком идут воины, по виду − матёрые наёмники. Но вид у них потрёпанный, если это можно отнести к людям, защищённых пластинчатыми щитками на плечах и груди. Шлемов на них не было, а головы повязаны тряпками. Не от ранений защищающих, а от солнца. Плетущиеся ящеры устали, головы так опустили, что чуть ли не загребают нижней челюстью траву.

Когда до возвращающихся осталось шагов двадцать, Ворон сделал приветливый жест, показывая в сторону города. – Мир вам, люди добрые! Бессмертные, поди? Раз возвращаетесь?

−Издеваешься? – возмутился один из знатных, с суровым и властным лицом, я уже различил на его кулаке татуировку бэнэт. Такая из нашей четвёрки лишь у Ворона.