Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

Кервинхольн был полностью изолирован, крепость приведена в боеготовность. Думаю, враг понял, что уже упустил момент, и теперь все они просто ждут нового приказа. Либо же…

- Подкреплений. Дополнительных осадных орудий. Видимо, их теф-раагам не по зубам камень стен Кервинхольна, - закончил за него Рокстон. - Да, я думаю наши приятели – теф-рааги с Агнума. Я видел их и раньше. Не знаю, почему они присоединились к Мастеру, но…

- Сейчас главное не это, Рокстон, - прервал его Кеннет, и старик кивнул, - как я и говорил, мы выйдем наружу и встретим ящеров с оружием в руках.

- Пусть идут к черту! – воскликнул один из мечников и воздел оружие к потолку. - Искупаемся в зеленой крови напоследок!

- Вот это другой разговор, - хмыкнул старик. - Господин офицер, мне прикажете тоже выйти на бой?

«Тобой рисковать мы пока не можем, и ты это знаешь, приятель».

- Нет. Ты будешь командовать арбалетчиками здесь.

В этот же миг тревожный возглас Милтона оповестил их о том, что ящеры вышли на линию огня.

***

Умывшись в деревянном тазу с холодной водой и одевшись в более-менее чистую одежду, Крюк достал из маленького сундука вырученные за убийство Малыша Лю деньги и внимательно их осмотрел.

Мешочек был небольшой, но монеты в нем были настоящие, это Крюк знал наверняка. Два золотых латра, пять серебряных крин и горсть медяков – вот и весь его капитал. В таверне Монко он был должен 57 крин, в публичном доме мадам Лафорт – один латр, и еще в общей сумме шестьдесят крин в трех других сомнительных заведениях.

Получалось, что денег на раздачу долгов не хватало. Поразмыслив немного, Крюк примотал мешочек с монетами к веревке и повесил на шею, чтобы не потерять. В голове его уже сложился четкий план действий на вечер, но прежде, чем воплотить его в жизнь, ему нужно было сходить в лес и нарубить дров, чтобы не мерзнуть весь предстоящий день.

Поленницы Крюк не имел, ведь подолгу он нигде не задерживался. Хозяин Зот, не желавший, чтобы убийцу поймали и судили за преступления, неплохо помогал ему прятаться от гнева князей и Блюстителей Закона.

- Куда я положил топор? – задумчиво спросил наемник сам себя. Затяжное одиночество отразилось на нем не слишком пагубно, но временами Крюк разговаривал сам с собой, не задумываясь, приближает ли его это к безумию или нет.