Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

Артур наверняка знал, что Эля считает себя не только невообразимо умной, но и до ужаса красивой, хотя она всем и всегда была готова доказать, что внешность – ее единственный минус.

Артур снова опустил голову на парту и вздохнул.

- А чего это сегодня нашего дружка нет? – услышал он спустя пять секунд.

- Лехи? – парень дернулся, огляделся, и, удостоверившись, что его друга действительно нет в классе, пожал плечами и снова опустил голову. - Придет сейчас, наверное. До урока еще… - он взглянул на часы, - восемь минут.

Услышав это, Элька по-заговорщицки присвистнула и перешла на шепот.

- Я тут недавно слышала, что Надька Федорова, ну та, из параллельного, сказала Таньке Дарьиной, а та сказала по секрету Ленке Самойленко, что…

Эту проникновенную, полную животрепещущих подробностей речь Эльки Артур мог спокойно пропустить мимо ушей. Но в этот раз почему-то не стал.

- … что этот твой Леха ей нравится, и она в него уже две недели как втюрилась! Представляешь?

«Поздравляю, Леха», - подумал Артур лениво, припомнив, как на зимних каникулах его приятель хотел пригласить Наденьку Федорову в кино.

- Представляю.

- Обалдеть, да?

- Ага.

- Ты чего такой кислый? – голос Эльки с уровня восторга опустился почти до беспокойства. - Что-то случилось?

«Захар случился» - угрюмо подумал Артур, вспомнив ночной кошмар.

Эльке он так и не ответил, лишь помотал головой.

Девушка пожала плечами и поспешила поведать Гале Антоновой об удивительных подробностях личной жизни влюбчивой Надьки Федоровой, которые Артура интересовали сейчас в последнюю очередь.

Спустя пару минут в класс вошел долгожданный Ромео - Леха, не подозревающий о новостях, его ожидавших. Он сел впереди Артура, толкнул друга в плечо и задиристо сказал:

- Привет, Евклид, чего кислый такой?

- Ты тоже заметил, да? – торжествующе вставила свои пять копеек вездесущая Элька.

- Отстаньте оба, - буркнул, не глядя на них, Артур. - Лучше расскажи этому Казанове про Федорову.

Артур не видел этого, но знал: глаза у Лехи сузились, а на лице вспыхнул румянец.

Стараясь не слушать едких и колких эпитетов Эльки и смущенного бубнежа Алексея, Артур оторвался, наконец, от парты и посмотрел в окно. На улице осенние ветры лениво колыхали златокудрые клены и пока еще зеленые молодые тополя; они же гнали волны лилипутских штормов на целом десятке мелких лужиц, по-хозяйски раскинувшихся во дворе школы.