Сердце Дракона

Там, помимо большого и просторного помещения, находился желоб для слива воды. Железный и достаточно широкий, чтобы по нему мог скатиться человек.

Увернувшись от очередной горящей балки, Хаджар выругался и скинул с себя черные одежды. Оставшись лишь в одной синей робе, он шел наверх. Встретившие его люди вопили от ужаса.

Им казалось, что это шел сам демон, призвавший сюда огонь и серу.

От пламени становилось все жарче, легкие едва ли не жгло изнутри, а от дыма Хаджар спасался лишь рукавом. Но даже так, минуя всполохи пламени и избегая падающих досок, он добрался до этажа грез.

Открыв двери, отчего-то не тронутые пламенем, он вошел внутрь. И стоило ему оказаться в месте, где лишь полчаса назад царила атмосфера похоти и радости, как он тут же замер.

В ваннах, где танцевали прелестные девушки, вода стала красной от крови. Сами же девушки, пронзенные или же рассеченные, лежали на бортиках. Их стеклянные глаза навсегда запечатлели ужас и неверие.

На полу, залитом алым, валялись рассеченные тела чиновников и даже членов магистрата.

– Молодой Мастер, надо уходить, – поторопил генеральского сынка человек в сером.

Старик, в окружении нескольких десятков солдат, стоял рядом с парнем. Тот, смотря в глаза пригвожденной к полу, но еще дышащей Сенте, совершал какие-то резкие поступательные движения.

Хаджар не сразу заметил, что сын был голым ниже пояса. Под ним же, крича и плача, лежала девушка.

Рыжие волосы разметались по полу. Оторванный зеленый кулон.

Разноцветные глаза с мольбой посмотрели в сторону входа.

– Хад…жар, – захлебываясь слезами и криком, произнесла Эйне.

На ее голос среагировали солдаты. Они обернулись и разом вздрогнули. В дверях стоял ужасный монстр. В руках он держал опаленный огнем меч, а за его спиной в помещение пытались ворваться языки бушующего пламени. Их сдерживал лишь амулет, использованный слугой семьи Гаррет.

Тот, прижимая светящийся кругляшок к груди, пытался урезонить генеральского сына, обезумевшего от ярости и похоти.

– Эйне! – выкрикнул Хаджар.

В этот момент он не думал ни о том, что уже давно не может мечтать, ни о том, что лишен своего таланта к развитию, ни о цветке Надежды, ни о карте. Он лишь видел, как страдает человек, который долгие годы служил для него отдушиной в этом мрачном мире.

Он лишь видел, как насилуют вечно радостную и милую Эйне.

В этот момент вся ярость, весь гнев, вся боль и вся тьма, копившаяся в сердце Хаджара на протяжении десятка лет, выплеснулась в стремительном движении меча.