Сердце Дракона

Он тут же решил использовать “овощ” в своих целях. Определил в отличную клинику, в палату по размером большую, нежели многие квартиры. Примерно раз в месяц приходил с прессой, дарил подарки и, вероятно, очень успешно уходил от налогов.

Так изменилась жизнь мальчика.

Его вкусно кормили, с ним общались улыбчивые психологи, частенько заходили другие пациенты. Кто-то смертельно больной, другие – недавно кого-то потерявшие. Он, не будучи способным говорить, хорошо умел слушать.

Но, тем не менее, единственным его другом оставалась музыка.

В шестнадцать ему поставили отличный ноутбук со специальным софтом. Теперь он мог общаться. Он печатал, ноутбук говорил. Посетителей сразу убавилось. Остались лишь усталые, но улыбчивые санитары.

Тогда он начал писать. Нет, не книги или картины, а музыку. Надо ли говорить, что магнат приложил все усилия, чтобы парализованный музыкант под его опекой стал медиазвездой?

К восемнадцати его музыку ежедневно скачивали сотни тысяч людей.

Все изменилось в тот день. Он лежал в постели, впрочем – не чувствовал этого. Правой рукой он повернул собственную голову к окну. Там, у подножия холма, вдалеке сверкали огни города.

– Не спишь? – прозвучало совсем рядом.

Он повернул голову обратно. От этого новых посетителей всегда передергивало, впрочем, не этого мужчину.

– Вы кто? – спросил механический голос. – Кто вас сюда впустил?

Он терпеть не мог, когда к нему заходили без стука. Так он чувствовал себя еще более беспомощным.

– О, не переживай, я здесь работаю. – Мужчина сел на край огромной кровати. Это раздражало еще больше. – Мы не виделись – я с седьмого этажа.

– Отдел нейрохирургии?

– И биоинженерии.

Таких санитары называли “Франкенштейнами”. Интересно, что потребовалось одному из ученых от простого калеки.

– А также я местный главный врач, – белоснежная улыбка тоже не радовала, – доктор Павел Коваль.

Павел протянул руку. Лежащий ее пожал.

– Сильное рукопожатие, – пробурчал врач, слегка разминая ладонь.

Калека мысленно улыбнулся. Когда ты все, абсолютно все делаешь только лишь одной конечностью, она развивается намного сильнее, нежели у других. Что-то вроде особо чуткого слуха у слепых.