Сердце Дракона

– Что же мне, каждый раз, когда кто-то на границе сожжет поселок, гарнизон с места снимать.

– Пару деревень? Это где же такие деревни, что у них в плену четверть миллиона! Что-то мне подсказывает, Сириус, что не пару они ограбили, а пару сотен! Где патрули?

– Да я…

– Где патрули, жирный ты ублюдок?!

Генерал взяла Сириуса за грудки и легко вздернула его над полом. Солдаты все же взялись за оружие, но им, бесшумно подойдя сзади, положил на плечи свои огромные лапы Догар. Он придавил их к земле так сильно, что затрещали сминаемые латы.

Человек-крыса, неизменный спутник чиновника, торопливо озирался по сторонам. Видимо, как и его “тотемный зверь”, пытался первым покинуть тонущий корабль.

– Нет патрулей! – истошно завопил пузан, болтая ногами в воздухе. – Нет ни пушек, ни патрулей, ни гарнизона!

Лин разжала пальцы, и Сириус мешком картошки рухнул на пол. По его красному, вспотевшему лицу текли слезы, размазывая краску, которой он подводил глаза.

– Что ты хочешь этим сказать?

– На стенах сорок пушек, – бормотал чиновник, – патрули не ходят уже почти как десять лет, а в форте расквартированы двадцать семь тысяч солдат.

– Где остальные, Сириус. Где?!

Ладонь Лин засветилась стальным светом, и она замахнулась.

Чиновник свернулся калачиком и поднял над головой руки. Выглядел он настолько жалко, что многим стало неприятно даже находиться рядом с этим животным, не то что смотреть на него.

– Нет остальных! Кого распустил, кто наемником ушел, кого…

– Ну! – она опять замахнулась.

– На рудник! На рудник я их продал!

В шатре повисла тишина.

Сорок пушек и двадцать семь тысяч… Значит, на поддержку форта рассчитывать не стоило. Армия генерала Лин оказалась один на один с ордой кочевников, которую обучили и укрепили ласканцы.

– Я видела людей в форте. Много. Намного больше, чем двадцать семь тысяч.

– Простые гражданские, – хныкал некогда прославленный генерал.

Вот что с людьми делают “высокие табуретки”. Как говорил Южный Ветер, очень редко, когда человек, становясь крупным чиновником, остается при этом человеком. А не вот таким – комком жадности и слабости. С виду он важный и неприступный, как гора, а внутри все давно уже сгнило.

– Это измена, Сириус, – вздохнула генерал, тяжело опираясь о край стола. – Государственная измена.

– Я хотел построить город, Лин. Настоящий город.