Сердце Дракона

Глупо было рассчитывать, что хоть раз в жизни Хаджару что-нибудь перепадет “на халяву”. Даже сердце – и то под условием, что он выполнит последнюю волю дракона. Которую он, если быть точным, так еще и не узнал.

– Но, естественно, так просто ты мне не отдашь.

– То, что не завоевано мечом, не заслужено кровью или не заработано потом, имеет такое же значение, как погожий летний день. Он приходит легко и легко уходит. Только то, что ты взял своим трудом, может иметь в этом мире значение. Таков путь истинных адептов.

Травес приложил ладонь к колонне, и внезапно все вновь окуталось белым светом.

Когда Хаджар открыл глаза, он обнаружил себя стоящим посреди бескрайней водной глади.

Он поднял голову и увидел затянутое густыми темными облаками небо. Сквозь них лишь изредка пробивались солнечные лучи, создавая иллюзию, будто на воду поставили золотистые столбы, держащие небесный свод.

– Предупреждаю, Хаджар Дюран! – прогремел голос дракона. – Этот мир не плод твоих иллюзий – он реален.

Горизонт, сливающийся из-за отражения неба с водой, внезапно стал отчетливо видимой черной полосой.

– Завоюй себе право называться моим учеником, принц. Или умри! Ибо слабый не сможет добиться справедливости для себя и мести для меня!

С громкими криками, тряся разнообразным оружием и гремя латами, к нему мчались закованные в латы монстры. Клыкастые, шерстяные, мало похожие на людей твари.

Хаджар принял боевую стойку.

– Опаленный сокол! – произнес он, и меч в его руках вспыхнул пламенем.

Техники, связанные с огнем, получались у него плохо. Каждый раз, когда он втайне одну тренировал и использовал, то слышал обиженный вой ветра.

Он его звал. Обещал подарить больше силы, чем огонь.

Увы, Хаджар не знал ни одной техники с мечом и ветром. Он вообще, кроме “поджаренного воробья”, ничего не знал.

Враги приближались. Их было так много, что они закрывали собой все пространство вокруг.

– Сейчас бы музыку, – вздохнул Хаджар, поправляя ремешок, стягивающий его длинные черные волосы.

Орда монстров застилала собой все обозримое пространство. Больше не отражалось небо в воде, ибо ее было не видно из-за бури черного металла.