Перекресток

 – Не кипятись, мужик, – вылез Юра. – Я врач, можешь у кого угодно спросить. И мне необходимо удостовериться, что с генералом все в порядке. Тоже приказ, понимаешь? С меня потом за генерала башку снимут! 

  – Врач значит, – офицер на секунду задумался. – Ладно, войдешь, но один и я лично прослежу чтобы ты глупостей не наделал. Краснов! Варенников! Чтобы ни один из них в дверь не прошел! Если что – открывайте огонь на поражение!

 – Есть! – Браво ответили стоящие у входа в бункер рядовые с автоматами на груди.

 Капитан с Юрием зашли внутрь, я уже настроился на долгое ожидание, но мои подозрения не оправдались. Буквально спустя три минуты они вышли обратно вместе с генералом Новиковым, здешним владыкой - полковником и несколькими офицерами штаба, которых я еще не видел. Все были хмурыми, как в тусклый осенний день. Генерал сурово глянул на девочку и лаконично приказал:

 – Показывай! 

 Подросток сначала отчего -то схватила меня за руку, а затем потащила в сторону одной из казарм.

Чистые комнаты, безлюдные коридоры и ни одного больного или убитого. Спустя десять минут поисков все уже с подозрением смотрели на девочку, явно теряющую всякую надежду. 

 – Там! – тронула меня за плечо следующая по пятам Мика и коротким кивком указала направление. – За стеной. 

 Генерал еще сильнее насупился, взглянув на ровную стену и отдал новое распоряжение:

 – Ломайте! И выведите гражданских, а то мало ли. 

 Обернувшись, увидел, что многие собравшиеся во дворе и на плацу люди молча следовали за нами.

Рядовые молча оттеснили людей к выходу, оставив лишь тех, что столпились вокруг меня. Мою семью, девочку с ее семьей, наемников – иномирян и Юрия с Игорем. После чего полковник спокойно предложил:

 – Не надо ничего ломать, я покажу что там. Все равно собирался обо всем рассказать на совещании. 

 – Ну – ну. 

 Мы всемером вернулись в предыдущий коридор. Где полковник ногой откинул часть постеленного линолеума и указал на широкий люк.

 – Здесь переход в соседнее помещение.

 Пока по одному спускались вниз, затем шли по короткому туннелю и вновь поднимались на поверхность у меня все время крепло нехорошее предчувствие, и оно оправдалось. Семнадцать коек с закрытыми прозрачными колпаками, в которых словно в стеклянных гробах, лежат худые подростки и молодые люди чуть постарше. Пергаментная кожа, глубоко запавшие глаза, куски отвалившихся волос на подушках.