Перекресток

– Давай еще что – то! Например, тот огнешар, что выучила, а? Я даже подожду, пока ты сумеешь его сплести.

  Усольцева не стала тратить времени даром и действительно взялась плести изученный рисунок заклинания. Только не стала его оборачивать вокруг руны имени огня, а зажгла как есть, напитывая от своего родного направления Дара. А затем резко отпрянула вниз и в сторону, направив крупный боевой пульсар прямо в принца.

 Каире махнул клинком, отмахиваясь от незатейливого заклинания, но оно прошло сквозь саблю и ударило точно в грудь.

 Жуткий скрежет раздался из его горда, а затем тело принца опустилось на колени. Его рубаха распустилась, словно гнилая тряпка, обнажая тело, сплошь покрытое татуировками. Однако просто так сдаваться он не собирался. Парень посерел лицом и напрягшись словно из последних сил пополз на четвереньках к сжавшейся в углу Лизе.

 Усольцева с ужасом смотрела на своего недавно еще красивого собеседника и ей хотелось кричать от ужаса.

 Он уже не говорил, а лишь что – то хрипел, глядя безумными глазами на Усольцеву. Вот он приблизился вплотную и попытался укусить девушку за лицо, что больше походило на неудачный поцелуй…

 И тут у Лизы случилась истерика. Только на этот раз девушка не стала рыдать, биться в конвульсиях или охать, причитая о несовершенстве мира и ее жизни, в частности.

 Истерика вылилась в неконтролируемое веселье, не сковывая, впрочем, движений тела.

 Она нашарила свободной рукой ножку от развалившегося на части стула и, кое – как прицелившись, мощно попыталась воткнуть в шею противника, но тот вовремя наклонил голову, прикрывая незащищенный участок тела.

 Вот только случилось то, чего не ожидали ни курсант Усольцева, ни превратившийся в зомби представитель древней аристократии. Ножка от стула, словно волшебное копье, проломила лобную кость черепа и глубоко вошла внутрь, уничтожая последние остатки мозга, а с ними и управляющий узел от регулирующего контура некроманта.

 Усольцева скинула с себя тело, тяжело поднялась с пола и склонив голову задумчиво оценила открывшуюся перед ней композицию. 

 – Папочка, гляди, единорог, – восторженно хихикнула Лиза.