Медведь - 2. Новый призыв

Последние несколько часов под дождем, не жалея ни себя, ни отряд, он гнал обратно. И лишь на рассвете воины ворвались в ворота лагеря. Сердце пропустило удар. Площадка перед поселением была усеяна трупами верных рабочих и молодых бойцов. Враг знал, когда и куда нанести свой подлый удар.

- Проверить всех! Живо! Ну! Выполнять! - прорычал касик и выскочил из седла боевого Вепря. Крисп бросился к дому- от увиденной бойни мутнело сознание. На глаза накатывала кровавая пелена от витающего в воздухе запаха крови. Лапы дрожали, ему хотелось рвать и метать.

Крисп рванул в дом. И на всю округу оттуда раздался оглушительный, душераздирающий рёв… - ДОЧЬ!!! - грохотал обезумевший голос.

Касик сидел на коленях, прижимая к себе безжизненный труп. Его единственная дочь, радость и гордость - убита. Обезображена! От её лица ничего не осталось, лишь месиво спёкшейся крови и осколков костей.

Боль, терзающая его душу, была невыносима. Она накатывала волнами и застилала рассудок. Шатаясь из стороны в сторону, разрываемый эмоциями, Крисп на руках вынес на центральную площадь остывший труп дочери.

Этой ночью его лишили всего. Воины из его отряда стояли потерянными тенями, боясь шелохнуться.

- Собрать хворост и дрова для огненного погребения! - пророкотал касик своим воинам.

Всё время, пока воины готовили огненное погребение, Крисп не отпускал дочери из своих объятий.

На месте прогоревшего сигнального костра был сложен большой погребальный костер. Огонь рокотал, пожирая древесину и тела павших. Возле погребального костра не было прощальных речей.

Тишина и лишь треск сгораемой древесины и мучительный, выжигающий остатки души, запах горелой шерсти и мяса. Этой ночью гноллы лишились не только близких, друзей, родственников, но и чести.

От бликов костра у Криспа слезились глаза, но он неотрывно смотрел в пламя. Разведчики не смогли отследить убийцу, потеряв в лесу его след. Враг давно покинул посёлок, а дождь надежно спрятал его следы. - Человек… это был человек… лысая криворукая обезьяна разрушила его семью… Разрушила весь его мир.

..

Глаза ничего не видели, но мысли, мысли набатом звучали в голове Касика. - Позор! Позор его роду. Его чести, чести семьи. - дыхание гнолла сбилось. - Нет больше семьи - он её уничтожил! Но моя месть будет страшна. Этот позор не смыть обычной кровью и жизнью. Мне будет мало смерти человека. Эту лысую обезьяну ждет долгая, мучительная кровавая пытка. Я буду истязать его днем и ночью, а в перерывах - лечить, истязать и лечить. Год. Два. Пять.