Угнетатель аристократов

– Не стал добавлять слово "с друзьями", потому что ещё не был уверен, есть ли они у меня вообще.

– А это что? – Сомкнула брови Ева и повернула мою голову в сторону, указывая на синяк возле виска.

Я коснулся больного места и ощутил неприятную боль. И правда, это синяк. Но, откуда… я ведь не подставлялся, когда дрался с гопником, он меня и пальцем не успел коснуться.

Очередная вспышка в памяти Сани подсказала, в чём всё дело. В голове прокрутились все те страшные кадры погони возле гаражей, удар в живот, удар в висок, и…

Господи, какая унизительная и дурацкая смерть! Всего-то три охреневших утырка-одноклассника, что донимали на регулярной основе, теперь чутка перестарались, убили беззащитного паренька и бросили умирать под дождём.

Я от злости сжал челюсти и пошаркал зубами, стирая ошмёток котлеты в труху. В этот момент точно понял, что я это так не оставлю. Сначала удивлю уродов своим появлением, а потом и как-нибудь отомщу… вот только как?

– А это ты у своих гопников спроси! – Отмазался я.

– Ой, извини, Саш… – Погладила Ева меня по голове. – Хочешь ещё одну котлету доложу? – Улыбнулась.

– Давай… – Смурно ответил я. – А сладенькое что-нибудь есть? – Добавил с надеждой.

– Конечно! Я же чакопаи купила! – Ева сбегала в коридор и вытащила из своего клатча маленькую пачку с классическими чакопаями на шесть штук. Маленькой горкой высыпала на стол и сделала приглашающий жест рукой: "Мол, вот, сударь, эти дары созданы специально для вас…!"

– Спасибо… – Чтобы не выходить из образа хмурого старшего брата, ответил я с такой же низкой интонацией.

Где-то через полчаса с работы вернулась мама. Мама Татьяна. Чем-то её внешность напоминала внешность моей матери. Такой же глубокий взгляд, достоинство, плотно засевшее в каких-то неуловимых деталях лица. Но не чёрные, а светлые волосы.

Ещё с порога я понял, что что-то случилось. Вид у женщины был каким-то поникшим. Чувствовалось, что она от всего устала, но сегодня случилось что-то ещё сверх меры неприятное.

Ева тут же рассказала ей о произошедшем во дворе, и Татьяна даже немного повеселела. Её лица коснулась гордость за сына, хотя и общего настроения это кардинально не изменило.

Что же случилось? – Хотелось спросить, но я не решался. Всё ждал, пока об этом расспросит Ева, или она сознается сама.

Я вдруг подумал, каким бы горестным бременем легло на семью известие о том, что Саня – умер.