Белый поморник, серая крачка и волчонок

Вокруг них по лицевой пластине распускался узор, намалёванный серой краской.

А к Трюггви вразвалочку подошли двое. Вернее, сначала один. Самый главный из стражи Этельберта, мордатый, кудрявый, с пучком перьев справа на груди. Потом присоединился второй — когда вдоволь насмеялся с другими стражниками — поменьше, похудее.

Главный стражник принялся резать узел на запястьях Трюггви. Трюггви стискивал зубы, дабы не зашипеть. Розово-синие борозды под верёвками кое-где темнели кровью и белели сорванной кожей. Главный, орудуя ножом, водил его руки так, как водят головы овец или коров, когда привязывают к жертвенному столбу.

Выкручивая, выворачивая, лишь бы самому удобнее было.

— Ну что? Вон судьба твоя, — кивнул главный на затянутого в доспехи.

Тот на противоположном краю площадки вздымал в небо руки — в правой отражал белое солнце меч. Люди в ответ оглушительно орали, хлопали и стучали всем, чем могли, по дереву, железу или камню. Глашатай в толпе, дёргаясь, озираясь вокруг, старался пуще прочих.

Перед лицом Трюггви снова возник главный, заслонив обзор на ликование.

Ростом они с Трюггви были почти вровень.

— Запоминай, Шелудивый, — Главный смотрел брезгливо, исподлобья. И нехорошо улыбался. — Тебе оттуда велели намекнуть. Да-да, оттуда. Хотя бы одна капля крови его прольётся, будешь подыхать медленно, без рук-ног, глаз, языка и зубов. С взрезанным брюхом. И твоим придётся несладко. Это уже мы от себя обещаем… А так умрёшь с миром.

Говоря всё это, он шажок за шажком притирался ближе и ближе к Трюггви, напрягая руки с плечами.

Словно сам хотел схватить пленника за остатки рубахи, швырнуть того в грязь и вколотить кулаками до подземного мира… Когда речь зашла про его людей, Трюггви чуть было не бросил взгляд туда, где их держали. Но стерпел. Не доставлять же этому пышущему сивухой и пивом жбану лишнего удовольствия.

— Это её сын. Её, — Главный скосил глаза вверх и дёрнул виском в сторону крыльца. — То есть племянник… Его.

Трюггви, наконец, обратил на него внимание. Посмотрел так, будто увидел впервые и сделал сразу нелицеприятный вывод.

Главный в ответ тоже промолчал. И сплюнул. Плевок попал в лохмотья, в которые превратились штаны Трюггви на левом колене.

Второй стражник, хиляк, когда главный пошагал на своё место, вручил Трюггви боевой топорик — не самый новый или лучший, надо сказать:

— Оружие. Всемилостиво пощажённому королём.

Стражники, приятели хиляка, зырившие на пленного поодаль, грохнули хохотом.

От Трюггви-то отошли.