Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Джером уже открыл рот, чтобы жёстко его отбрить и поставить на место, но против своей воли вспомнил о сестре и её улыбке, о том, как она в детстве защищала его от проказливых бесенят и анчуток, как из командировок по соседним странам обязательно привозила ему вкусности и гостинцы и как разбилось его сердце, когда она года два назад пришла к нему домой пьяная в хлам и разрыдалась на его плече из-за того, что никогда не сможет иметь детей, а он, Джером, тупо повторял «Успокойся, милая», гладил её по спине и ровным счётом ничего не мог сделать.

— То-то же, — удовлетворённо протянул старик. — Любовь может поднять в небеса, а может сбросить в ад. Притворяйся кремнём, тверди, что уж тебя-то она не коснётся, обойдёт по широкой дуге, но всё равно в самый неожиданный момент окажешься перед ней беспомощным. Не успеешь закрыться или отклонить её удар, свалишься побеждённым и насмерть влюблённым. Любовь — тварь, которую нет нужды защищать, она себе лучший защитник. Сколько бы ни старался — не выкорчуешь, не вырвешь, так и живёшь всю жизнь с острым шипом в сердце.

Я познал её в третий день, и знакомство мне не понравилось, потому что принесло с собой уязвимость, которую не убрать ни одним доспехом — словно кто-то ранил меня и я истекаю кровью, но раны не вижу и не понимаю, где она, лишь знаю, что болит, досаждает и ослабляет. Мой третий день продлился восемь человеческих лет. Я остался с Абелем и его семьёй, помогал им на новом месте обустраивать дом и вести хозяйство.

Мы росли бок о бок с Беатрис, и я воочию наблюдал, как её черты становятся более женственными, а фигура — округлой, и из сорванца, вечно измазанного мальчишки, она превращается в красивую девушку. Сперва мы воспринимали друг друга как брата с сестрой, но через время я начал засматриваться на её грациозные движения, изящный изгиб шеи и молочную кожу и нередко ловил на себе и её взгляды — что-то между задумчивостью и любованием.

Всё разрешилось быстро и глупо — в один из дней, разгорячённые долго сдерживаемой влюблённостью и запалом молодости, мы столкнулись в дверях сарая, но не отпрянули со сбивчивыми извинениями и не отвели взглядов, а шагнули ещё ближе и поцеловались.