Квази Эпсилон. Книга 3. Друид.

Ухоженная и огражденная каменным кругом. На возвышение с яблоней вела лестница, сложенная из валунов. Видимо, это дерево было некой достопримечательностью поселка, и местные жители всячески ухаживали за ним. Однако на яблоне почему-то не было ни одного плода, хотя сезон вполне располагал к этому...

Вскоре в деревне нашелся абориген. Высокий дородный мужик лет чуть за сорок, с примитивными татуировками по всему телу и медно-желтой бородой, заплетенной в косы, с двумя бронзовыми кольцами, вплетенными в самые толстые пряди.

— Полного невода, гёрд, — поприветствовал я его, как мне сказал Рандом.

Если честно, было слегка стремно говорить какие-то фразы, которые обычному человеку могут показаться смешными. Да и кто знает, может, у Восьмого проснулось чувство юмора, и он решил так подшутить надо мной. В любом случае лучше выглядеть нелепо, чем сразу загубить разговор плохим отношением к себе.

— Буревестник добр, сети целы и паруса полны, — ответил местный, и я выдохнул.

Он протянул руку для рукопожатия, и я ответил ему.

— Арте... — я представился настоящим именем и мгновенно получил от системы порцию боли. Система не могла меня разконнектить, но прислала свой нагоняй за имя из реала. Внушительно, чтобы осечься, но я все же закончил, пожимая руку. — Ём.

— Мьёрх, — ответил мой новый знакомый, посчитав паузу в имени задуманной.

— Издалека, — отбрехался я. — Мьёрх, скажи, как далеко крупный порт? Мне в земли скивов надо.

— По виду ты чистый остгёрд, и обычаи знаешь, а имя у тебя чужое... Так где находится это твое «Далеко»? — Мьёрх почуял, что я решил сменить тему и ему это не понравилось.

Рыбак сильнее сжал мое предплечье, не прекращая рукопожатие. Что-то в этой моей отмазке не понравилось островитянину. И Мьёрх продолжил допрос.

— Уж не с островов ли Кайто ты, земляк? — Его взгляд исподлобья просто кричал, что согласие грозит мне шикарными проблемами.

— Я не знаю, откуда я, — импровизировать пришлось на ходу, и для придания веса своим словам, я так же не отпускал руку аборигена и не отводил глаз. — Я помню только имя. Очнулся на берегу, слонялся и жрал траву, пока не вышел сюда.

Моя история не выдерживала никакой критики и шаталась, как клише западных фильмов, не обремененных сюжетом.