Краденая магия. Часть 2

Не произошло этого лишь чудом: запах вина пришелся мне не по вкусу, и я отставил бокал в сторону…

– Понюхав напиток, вы что-то заподозрили? – быстро спросил жандарм.

– Вовсе нет, господин поручик. Просто подумал, что вино, должно быть, дурное.

– Крымское, «Инкерман», – пояснил зачем-то Алексеев: то ли признал, что вино, и правда, было так себе, то ли, наоборот, заявил, что плохим под такой маркой оно никак являться не могло – не знаю, совсем не моя тема.

– Я вовсе не утверждаю, что вино действительно было дурным, – на всякий случай уточнил я.

– Только объясняю, почему не выпил его сразу. Но уверен, что рано или поздно это бы произошло. Таким образом, неосторожность господина Крикалева, по нечаянности опрокинувшего бокал, – кивнул я на своего стушевавшегося манника, – очевидно, спасла мне жизнь. А вот кто и почему на оную жизнь покушался – это уже вам разбираться, господин поручик!

– Но у вас, молодой князь, на сей счет никаких предположений нет? – спросил Петров-Боширов, будто бы подсказывая тем самым ответ – отрицательный.

Хотя последнее мне, возможно, всего лишь почудилось.

«Почудилось, – не замедлил подтвердить Фу. – Но, со своей стороны, разбрасываться направо и налево обвинениями не советую, сударь. Без убедительных улик это сработает лишь против вас. Так что от предположений лучше воздержаться».

«Как скажете», – не стал я спорить с фамильяром и, разведя руками, произнес уже вслух:

– Увы. Обоснованных – нет.

Чего-то подобного Петров-Боширов, очевидно, и ожидал от меня услышать.

– А вы что скажете, сударь? – повернулся он к Крикалеву. – Как это вы так удачно локоточком-то?

Очкарик, кажется, окончательно растерялся, и я поспешил прийти ему на помощь:

– К чему это вы клоните, господин поручик?!

– Со всем уважением, молодой князь, я ни к чему не клоню, – с показным простодушием отозвался жандарм. – Всего лишь пытаюсь восстановить картину происшедшего – исключительно с тем, чтобы поскорее выявить и изобличить виновника сего дерзкого злодейства.

– Воронцова! Сие Воронцова! – внезапно прокричал на весь кабинет Крикалев – перестаравшись и дав под конец «петуха».

– Что? – дружно обернулись к нему Петров-Боширов и Алексеев. Майор так даже остановился, прервав свой бесконечный забег зигзагом.

– Преступник – Воронцова! – судорожно сглотнув, уже тише, без надрыва, но тем не менее твердо заявил очкарик.

– С чего вы такое взяли, сударь? – ахнул заместитель начальника корпуса.

– Сие серьезное обвинение, – сухо заметил жандарм.