Краденая магия. Часть 2

На эссе проверялись не магические способности, а образ мыслей кандидата в кадеты. Ну и, отчасти, грамотность.

А вот с этой самой грамотностью у меня по-прежнему обстояло чуть хуже, чем никак: азбуку я так и не выучил. Нет, я даже попытался и запомнил несколько значков: «Ферт» и «Ша», похожие на кириллические, «Рцы», выглядевший как мягкий знак, но оказавшийся перевернутым «Р», ну и «Аз» – этакий поставленный на острие трезубец. Мог теперь написать «фара» или «шар». Хотя нет, для «шара» требовался в конце еще нечитаемый «Ер», а его я упорно путал с какой-то другой буквой.

То есть ясно, что ни малейшего шанса справиться с эссе самостоятельно у меня не было. Оставалось положиться на фамильяра. Но тот и не возражал – наоборот, сам вызвался, причем взял на себя не только форму – выписывание закорючек глаголицы – но и содержание. Здесь я было кинулся спорить: в школе мне всегда хорошо удавались сочинения, особенно как раз на вольную тему, но Фу заявил, что моих знаний местных реалий для достойной оценки категорически недостаточно – с чем я был вынужден согласиться.

На испытание все полторы сотни абитуриентов собрали в главном здании корпуса, в одном общем зале, похожем на античный театр. Места здесь располагались полукругом вокруг небольшой сцены, причем каждый следующий ряд заметно возвышался над предыдущим. На сцене же стоял стол, за которым сидели Алексеев и еще два преподавателя помоложе: статный, бритый наголо мужчина и невысокого роста рыжеволосая женщина, представившиеся аудитории как, соответственно, ротмистр Рылеев и штабс-ротмистр Поклонская.

Оба были в мундирах: Рылеев – в зеленом с серебряными эполетами, как и у заместителя начальника корпуса, Поклонская – в кроваво-красном, эполеты на ее плечах блестели золотом.

Рассаживаться можно было в произвольном порядке, и, по совету Фу, я направился на самый верх, на галерку. Надя, дернувшаяся было на первый ряд, слегка замешкавшись, последовала за мной – будто бы с легким недовольством, никак, впрочем, не озвученным.

А вот Крикалев, присоединившийся к нам еще во дворе и с тех пор не отходивший ни на шаг, не мешкал и не хмурился – взбежал по ступенькам с энтузиазмом. Так мы и устроились – на предпоследнем ряду: я по центру, одесную от меня – Надя, по левую руку – верный очкарик. Так и хотелось обронить: «Потому что мы банда!»

Настоящая же банда – во главе с Воронцовой – разместилась внизу, у самой сцены.