Воитель. Неживая земля.

Они спрятались от дождя под козырьком парадной и о чем-то негромко говорили. Заметив его, смэшник докурил сигарету и выбросил в урну. Андрей подошел, поздоровался и вместе с ними зашел в парадную.

Поднявшись на седьмой этаж, оперативники показали удостоверения серьезному, еще совсем молодому лейтенанту. Рядом с ним стояли заплаканная женщина и побледневший мужчина. Неудивительно, почему соседи подняли тревогу. Невыносимое зловоние ощущалось уже на площадке, и Андрей с тревогой понял, что догадывается о причинах столь ужасного запаха.

— Еще раз привет, — поздоровался он, обменялся рукопожатием с Андреем, возглавляющим следственную группу, и остальными.

— Начальство и Елизаров уже уехали? — спросил Андрей.

— Шеф — минут двадцать назад, а Елизаров здесь, — ответил Игорь.

— Ясно. Ну, что тут?

— А сейчас сами все увидите. Здесь вот аккуратно, не наступите. Участковый, бедолага, не выдержал, — сказал Игорь, переступая на полу через содержимое желудка полицейского.

При входе в квартиру запах стал просто невыносимым. Андрей с трудом подавил в себе приступ тошноты. Напротив прихожей через небольшой коридор находилась кухня. Следователь сразу обратил внимание на вымазанное кровью окно. Справа — санузел и ванная с открытой дверью. Мужчины свернули влево, мимо детской комнаты прошли через коридор. По полу и стенам тянулись окровавленные следы и переходили на потолок. Кравцов смотрел на них и старался представить произошедшие события. Несмотря на то, что горел свет, квартира казалась темной и мрачной, будто нечто зловещее до сих пор оставалось в ней, наблюдая за людьми.

— Епт… — отворачивая лицо от увиденного, выругался Кравцов. — Привет, — он поздоровался со следователем, занимающимся делом Телефониста.

— Мда… самоубийством или несчастным случаем здесь не пахнет, — сказал медэксперт.

На кровати лежало нечто, когда-то бывшее человеком. Почти оторванная от тела голова застыла в неестественной позе и смотрела вверх.

— Это он? — спросил криминалист.

Несмотря на многолетний практический опыт, увиденное его поразило.

— Надеюсь, что да, — ответил Елизаров.

Скрестив руки на груди, он стоял в углу комнаты и не сводил глаз с ужасной картины. В его голосе слышалось тихое, злобное торжество.