Воитель. Неживая земля.

Ты много не понимаешь, Энэй. Если бы ты прошел мимо и достиг своей цели, никто бы не смог сказать, каким будет завтрашний день.

Крол посмотрел на воителя, но Энэй не смог определить, что скрывает мрак в его глазах: вопрос, осуждение? Заклинатель вновь отвернулся к толпе, нагнулся чуть вперед, опершись руками о поручень. Внутри него будто созревала, копилась какая-то злобная, молчаливая сила. Воитель следил за людьми внизу. Он устал от этого разговора. Ему надоели насмешки и загадки. Энэй жалел, что пошел к месту вторжения и встретил Крола; жалел, что из-за его вмешательства в человеческую судьбу погибли двое полицейских и могло погибнуть больше, гораздо больше людей, ставших свидетелями исцеления.

Он не услышал ничего, что хоть бы немного развеяло тревожные мысли о произошедшем вторжении червя Злаасши. Ответ на вопрос, не дававший Энэю покоя, оставался неразрешенным. Но как его воспримет древний воин?

— Мне многое становится ясным, но от этого только сложнее, — сказал заклинатель. — Лишь пережив эту ночь, мы поймем, чья власть сильнее над миром и что судьба готовит для тебя, воитель Энэй, — глаза Крола неприятно заблестели, губы скривились в улыбке, словно это доставляло ему боль.

— Что особенного должно произойти этой ночью? — спросил Энэй, теряя терпение.

— Испытание, — жуткие глаза Крола пожирали Энэя. — Судьба испытывает не только людей, но и нас. Твои испытания уже начались, воитель, но главные ждут тебя в грядущих тысячелетиях существования. Одинокого и бессмысленного.

Нужно только пережить эту ночь.

— Бессмысленного? — не выдержав этот странный мысленный диалог, переспросил Энэй, перекрикивая музыку. Он не хотел показывать неприятного удивления, вызванного словами заклинателя, но даже при большом желании не смог бы утаить своих мыслей от Крола. — Жаль, тебя не слышат воины, увековеченные в «Наследии Мертвых». Их битвы и смерть…

— …больше ничего не значат, — с ядовитой злостью процедил заклинатель.

Ненавидящим взглядом он смотрел на воителя.

Вены на его руках, широченной шее вздулись и бугрились под одеждой. Шрамы на лице стали еще темнее, кожа вокруг них потрескалась и сочилась сукровицей.

— Ты достаточно молод, Энэй, но это не оправдывает твоего невежества. Я вижу, разговор со мной тебе неприятен. Должен признаться, что и меня воротит от тебя. От всех вас! Ты… все вы, воители, смешны и жалки. Являясь меньше чем наполовину людьми, вы ошибочно считаете себя частью их истории, их цивилизации.