Сегодня была война

В итоге то, все элементарно просто, есть эта самая совесть или просто истлела... черно белое изображение не совсем подходит, бывают и иные оттенки цвета, но все же общая концепция именно такова...

И этой концепции тысяча лет, с того момента как Каин своего единокровного брата Авеля убил, вот и местные реалии один в один, очередной каин пришел убить брата своего Авеля...

Все эти мысли я исключительно внутри своего сознания гонял, выскажи такое, элементарно не поймут и во враги запишут, они же в школе Достоевского не проходили, и понятие совесть у них заменена на революционную необходимость.

Ближе к вечеру, допылили до окраины какого-то села, где наконец то мы нашли временное пристанище, в виде сарая, огороженного с наружи. Сараем оказалась бывшая конюшня, прежде чем нас в ней закрыли, малыми группами, сводили к речке на натуральный водопой.

По утру нас вывели из конюшни, где мы все провоняли навозом, но это, различение реальных запахов, было уже не для нас, вонизм, шедший от этой самой нашей толпы военнопленных, сама толпа вообще никак не различала, то есть тот, кто находился внутри нее ну никак не могли ощутить все благоухание, исходившее от нее, и каждый отдельный человек из этой толпы был частью ее и соответственно нес на себе все ее качества, в общем я вонял точно так же как мой сосед с права и аналогично, точно так же вонял мой сосед с лева, и я между с ними да и все остальные благоухали все одинаково, а по сему ни кто из нас этих запахов не различал от слова совсем.

Как только нас построили в некий строй, при этом, было смешно наблюдать, сам процесс, вроде как бывшие военные строились с начало в шеренгу по двое, а где-то и по трое, а то и по четверо, в общем строи вроде был, но какой-то вообще не соответствующий уставу…

Странным образом появилась не шибко большая толпа русских баб, точней местных женщин, они стояли за оградой нашей сымпровизированной местно-сельской тюремно-лагерной оградой, вели они себя тихо, только иногда кто-то из них всхлипывал, утирая концами своих платков слезы, и чего до дожидаясь.

Когда наконец, вся наша толпа выстроилась, немцы по одной стали запускать местных женщин к нам внутрь сымпровизированного лагеря. Она сначала подходила к немцам, оставляла там у них какие-то вещи в основном всякую снедь и в обязательном порядке бутыль с самогоном, затем проходила вдоль нашего строя тыкала пальцем в избранное ей бойца, того выводили из строя, и они вместе уходили из лагеря.