Сегодня была война

- старшина Петров, отведите дезертира в овраг, и приведите приговор в исполнение.

Отдал он команду своему подчиненному. Приказ старшине, выданный безапелляционным тоном, вывел меня из ступора, я возмущено выпалил.

- капитан, ты что творишь, я не дезертир, я час назад в немцев стрелял.

Тот, как-то зло, усмехнулся, в его глазах промелькнули сумасшедшие искорки, в этот момент мне показалось, что человек не совсем в себе. А он с какой-то непонятной для меня ненавистью, ответил.

- как ты стрелял я не видел, а вот как с место боя удирал вполне четко было видно.

Ты в форме красноармейца, но документов у тебя вообще нет ни каких, из какой ты воинской части не понятно, по лесу шляешься один, от немцев ты драпал, значит ты дезертир, а возможно ты вообще предатель и шпион, специально засланный выявлять группы окруженцев, а весь этот концерт с минометным обстрелом, очень вероятно просто имитация, не зря же немцы в серьезный бой с нами не вступили, а просто отошли.

После того, как капитан проговорил эту тираду, он немного помолчал, и выдал окончательное резюме.

- в любом случае, с такими у нас разговор короткий.

Высказав мне это в лицо, он отвернулся от меня, и кивнув старшине, добавил.

- старшина выполняй приказ.

И старшина приказ выполнил.

Я еще в отчаянье, попытался высказаться, что они сами, в таком случае, являются дезертирами и трусами, драпают от самой границы, и их самих разжалуют и расстреляют, когда выйдут к нашим, поэтому им лучше вот сейчас застрелится, но мой спич был не понят, мне только прилетел удар по лицу, от старшины.

От полученного удара я пошатнулся, сплюнув изо рта слюну с кровью, и этому мудаку выкрикнул в лицо.

-сука, ты старшина, и палач, вместе со своим капитаном, не армейский я, а гражданский, дезертиром никак не могу быть, за что расстреливать будешь?

Тот не отвечая, сунул мне в живот еще один удар, дыхание перехватило, я согнулся и упал на колени, а он махнув своим бойцам, распорядился.

-чего рты раззявили, взяли и к оврагу повели.

Бойцы капитана, двое рядовых пограничников, бесцеремонно вскинули меня, поставив на ноги, и жестко взяли в коробочку на болевой прием, как говорится, подхватили меня под белы рученьки, отвели метров на триста, к оврагу, установили на его краю, а сами отошли от меня, при этом один из бойцов разрезал веревку на руках, зачем он это сделал не понятно, пожалел, что ли, есть все-таки в русском человеке некая сердобольность, вот и этот боец, хоть вот таким образом решил мне смерть облегчить.