Сага об орке. Начало

Подсохшие снопики на гумно — огороженный участок, где мужики цепами обмолачивали снопы. Поначалу уставал, часто приходилось «перекуривать», но со временем втянулся, поймал, так сказать, ритм... Одно смущало — на такой работе быстро отупеешь, ибо когда я «входил в ритм» мой мозг переходил в состояние транса: ты просто таскаешь, гребешь, трамбуешь, подкидываешь торф, ворошишь угли... и главное не задумываться: когда это кончится, сколько еще нужно, в чем цель... Работа, как шутили на Земле: «от забора и до обеда». Мне просто нужно было продержаться до поездки в Борг.

Как орки понимали, что пора идти на завтрак, для меня так и оставалось загадкой. В какой-то момент они просто все разом останавливали работу, собирались и шли к дому. Почему? Что за сигнал? Не понимаю.

Я пристроил на сушке очередную партию снопов, поворошил торф в печке, но подкидывать не стал — эта партия задержится, и чтоб не пересушить, огня добавлять не стоило. Подхватил снятые, уже просохшие снопики, потащил на гумно — не люблю бросать работу, не закончив производственный цикл.

Поэтому к тому моменту, как я добрался до кадки, там уже отмывались рабы, но заметив меня, они тут же от воды отошли. За стол усаживался последним...

Фри́тьеф! Вернулся! Три дня назад он уезжал в ода́ль Гу́нара, мужа старшей дочери Йоргена.

— Как съездил? Как дорога?

Гигант одарил меня равнодушным взглядом

— Хорошо.

— А чего ездил то? По делам, иль так, в гости?

Ответом было молчанье. Ну ок, вот и поговорили!

Ка́лле, шмыгнувший за стол буквально передо мной, повернулся к ветерану, спросил через мою голову

— И что? Он даст своих?

И тут же заткнулся, натолкнувшись на еще один красноречивый взгляд.

Но видимо шило в заднице моего соседа слева было не только острое, но и раскаленное: ибо чем объяснить, что минут через десять он опять не выдержал?

— А он сам участвует?

На этот раз Фритьеф ответил

— Нет

— А когда уже...

Раздраженный рык не дал Калле договорить.

— Отец скажет.

Коротко и ясно: «заткнись и жри!»

Ели молча, деловито, ждала работа.

Даже я проникся спешкой — народ все время поглядывал на небо, не пойдет ли дождь, успеем ли собрать, сохранить то, что будем есть потом всю зиму. Но в конце Йорген хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание.

— Значит так. Через четыре дня, в Борге начинается тинг. Значит заканчивать с зерном будете без меня. Дорогая, — голос потеплел, снизил громкость. Йорген обратился к жене, — присмотришь здесь?

— Конечно муж мой, — степенно кивнула та.

— Хорошо.