Краденая магия. Часть 1

– И сам собой стал чертить узор…

– В том-то и дело, что сам собой, – вздохнула Надя. – А так – да, типичная внутренняя техника. Иероглифическая надпись. В твоем случае – это должно было быть слово «Кагами» – «Зеркало», – перо в воздухе дернулось и принялось выписывать в воздухе штрихи – правда, не алые, а синие. Полдюжины секунд – и появился рисунок: 鏡.

– А говоришь, не умеешь, – узнал я начертание.

– Это просто картинка, – снова вздохнула Морозова. – Магии в ней ноль. Чтобы сработало, нужно сердцем писáть…

– А при чем тут вообще иероглифы? – спросил я, задумчиво всматриваясь в рисунок.

– Что значит – при чем? – удивилась вопросу девушка. – Я же говорю: внутренняя техника. Так она всегда проявляется.

– Но почему через иероглифы? Мы же не в Китае и не в Японии какой-нибудь, в конце концов! Почему волшебные слова надо писáть этими нерусскими крокозябрами?

– А, вот ты про что, – поняла наконец Надя. – Ну так магия же в Китае зародилась! Так, по крайней мере, считается официально… И еще до появления в Поднебесной письменности – это уже потом хитрые китайцы позаимствовали для немагических текстов готовые универсальные символы.

А у нас к моменту знакомства с искусством чародейства уже имелась своя азбука – глаголица. В быту, вне магии, так ею до сих пор и пишем.

– Глаголица? – переспросил я. – Не кириллица?

– А что такое кириллица? – в свою очередь осведомилась Морозова.

– Не важно, проехали, – махнул я рукой.

Так я, получается, что, еще и книги местные читать не смогу – раз тут азбука иная?

Ну да ладно, будем решать проблемы по мере их поступления…

– На Русь, кстати, магия пришла не напрямую из Китая, а транзитом через Японию – поэтому и чтение иероглифов у нас закрепилось японское, а не китайское, – не настаивая на ответе, продолжила рассказывать девушка.

– Вот Зеркало – читается «Кагами». Как это будет звучать по-китайски, даже и не знаю. Или взять пресловутую холопскую печать, – смахнув прежний, перо начертило в воздухе новый узор, тоже хорошо мне знакомый: 奴隷. – Читается «Дорей».

– Убери эту дрянь, – поморщился я, непроизвольно хватаясь за лоб.

– Ой, прости, я не подумала, – всплеснула руками Надя, поспешно стирая рисунок.

– Да ничего… – пробормотал я. – Просто неприятные воспоминания.

– Слу-у-ушай! – подорвалась вдруг с кресла Морозова. – А давай попробуем их использовать! Воспоминания эти твои. Ну, для прорыва барьера! Так сказать, от противного… Э, я не слишком многого прошу? – опомнившись, уточнила она.