Первый хранитель Бездны 3: ведьма апокалипсиса

Полмиллиона человек умерло мгновенно, их неподготовленные души не имели и доли процента шанса на выживание, лишь ближе к окраине остались выжившие, но…

Еще одна пульсация темной пластины ознаменовала полное вымирание города, никто кроме высокоуровневых культиваторов не имел возможности пережить ее. Хотя и последним пришлось несладко. Первая волна энергии бездны уничтожила все барьеры, оставив своих хозяев беззащитными на фоне второго удара, поставившего их на грань гибели.

Магнус, оказавшийся в самом эпицентре двух волн, смог устоять благодаря своей многогранной защите души, которую он годами выстраивал в попытках уберечь себя от людей специализирующихся на духовных атаках.

«Простите меня Ваше Императорское Величество, ваш слуга не смог выполнить поручение, — с печалью вспомнил государя, Магнус, когда третий удар достиг его души и внутренние защитные барьеры пали. — Я уверен, вы найдете способ убить, даже такое существо, — отдав честь, маршал приготовился к смерти, чувствуя как монолит, висящий над столицей, готовится к четвертой пульсации, по-видимому, самой сильной из всех, ведь до этого амплитуда ударов лишь возрастала».

Но перед этим, случилось нечто странное, на мгновение Магнус ощутил, как потусторонняя энергия пластины, чужеродная всему живому, содрогнулась и отступила. Океан силы исходящий из смертоносной плиты, казалось, стал иссякать, а позади, появился новый источник титанической мощи.

***

Ранее на окраине столицы.

— Что это? — ощутив приток устрашающей энергии, монах нахмурился, взглянув вдаль в эпицентр всего действия, где над бывшей территорией дворцового комплекса, стал подниматься вверх странный черный прямоугольный объект.

— Врата Бездны! — сверкнула глазами Тайхо, сжав свой посох покрепче.

— Врата Бездны? Что это? — спросил Ин, но не успел получить ответ, ибо смертоносная пластина нанесла свой первый удар.

Волна силы прошла через все и вся, нанося духовный ущерб всему на своем пути.

Множество сильнейших духовных барьеров смогли защитить душу монаха, лишь ошеломив его самим проявлением столь пагубной силы.