Олимпиец. Том III

Я нашел глазами кожаное кресло — похоже, его специально оставили рядом, чтобы поиздеваться над царем, — подтащил его к поближе и уселся ровно напротив.

— За что ты сюда попал?

Из груди Пирифоя вырвался вздох облегчения.

— Спасибо, парень. Спасибо. Ты не поверишь…

— Это еще не значит, что я согласен, — резко прервал его я. — Говори давай.

Пирифой состроил скорбное лицо.

— Как и говорил, я один из аргонавтов. Лучшие, сильнейшие мужи собрались под единым знаменем, чтобы совершить невозможное. Но меня предали… Мой лучший друг.

Он покосился на меня.

— Не уверен, сохранился ли его город…

— Афины — столица Империи Эллинов.

Мне показалось, его сейчас удар хватит. Но нет, Пирифой справился с собой. Даже сумел выдавить улыбку.

— Ублюдок, не терял время зря, — процедил он, сплюнул и продолжил рассказ. — Мы с ним были словно братья. Друзья во всем, в мире и войне. Но однажды мы поклялись. Глупая клятва, за которую я корю себя каждый день.

Он поморщился.

— Каждый поможет другому найти невесту, красивее которой нет на свете.

Мне уже нравится, куда это идет.

— И кого же выбрал ты? — с нечитаемым выражением лица поинтересовался я.

Пирифой пожал плечами.

— Странный вопрос, парень. Конечно, лучшую из женщин. Елену Прекрасную. Говорят, сама Афродита завидовала ее красоте.

Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть.

И не она одна. Там еще Гера была. И даже моя прародительница отличилась. А также глупец-пастух, яблоко и разрушенный город.

Старая история.

Вот только…

— И когда это было? — уточнил я.

— За год до моего отплытия с аргонавтами, — почесав короткую бородку, быстро прикинул Пирифой. Он странно на меня посмотрел и удивительно поспешно добавил: — Девушка была счастлива сбежать от отца. Тот истязал ее каждый день, мерзкий старикан.

Угу. Угу. Вот только путешествие за руном случилось примерно за десять лет до Троянской войны. А на начало той Елене было около двадцати. Уж это-то я знал, спасибо маме.

Я бросил на замершего царя косой взгляд. На вид ему было за пятьдесят.

Сорок лет разницы? И девочке девять лет. Она даже моложе Мины.

Гребаный педофил.

— Продолжай, — с трудом задвинув ярость на задний план, улыбнулся я.

Пирифой ничего не заметил и кивнул.

— Мой друг, Тесей, — его буквального скорежило от одного упоминания этого имени, — был в ярости. Елена была моей, а он желал большего. Он захотел… Богиню.

— Персефону, — легко угадал я.

Других вариантов не было.