Олимпиец. Том III

Гигантские змеиные морды с красными гребнями по обе стороны от глаз и тонкими, трепещущими языками. И в каждой пасти сверкали острые зубы со стекающим с клыков белесым ядом.

Но если головы окружали застывшую в реке лодку со всех сторон, а мощные лапы скользили по днищу, то, где же тело?

«Мы прямо над ним, — пришла мне в голову неприятная мысль. — Все что под нами — тело».

Пора действовать.

Я вскочил прямо на корму шатающейся лодки и сосредоточился. Символ на моей голове ярко вспыхнул. Насыщенно-красный, с ярко-желтым оттенком, свет озарил пространство на сотни метров вокруг.

Тварь пронзительно завизжала и, тряся головами, забилась в приступе резкой боли.

Шеи дергались туда-сюда, извивались и, поднимая тучи брызг, падали в воду, только чтобы с громким визгом взлететь обратно. Темная вода Ахерона пенилась и клокотала, точно в котле.

Лодка шаталась и подпрыгивала на волнах так, что удержаться на ногах можно было только с большим трудом.

— Хватит… — сурово пристукнул по днищу Харон.

Эм, что?

— Прекрати, — повторил он и требовательно уставился на меня своими сверкающими зелеными глазами.

Я помедлил пару секунд, после чего пожал плечами и позволил Символу погаснуть. На пещеру снова опустилась тьма, а визг твари оборвался.

По днищу лодки заскребли когти. Я напрягся. Но не так сильно, как через пару секунд, когда одна из уродливых голов опустилась прямо к Харону, открыла пасть и…

Облизала его лицо.

— Э-э-эм, — слегка прибалдев, пробормотал я.

— Время… Кормежки, — как ни в чем не бывало ответил мне старик в грязной, потрепанной, а теперь еще и слюнявой робе, после чего наклонился и достал из-под скамьи здоровенный мешок с выведенной на нем фломастером надписью «Корм».

После чего одним молодецким движением закинул весь мешок прямо в змеиную пасть, который та проглотила с довольным чавканьем.

— Хорошая… Девочка, — погладил рукой змеиный нос Харон. — Охраняй… Дальше.

— Ш-ш-ш, — прошипела в ответ сытая голова, еще раз лизнула старика в нос и, подняв тучу брызг, погрузилась в воду.

Остальные с громким плеском нырнули следом. Еще через пару секунд и гигантская туша исчезла в глубине, оставив на память лишь легкую рябь на воде.

Я отряхнул мокрые и испачканные в грязи руки и выразительно повернулся к старику.

— Сциллочка?

— Может… Испугаться, — как ни в чем не бывало пояснил Харон, опуская весло в воду. — Не любит… Смертных.

Ахренеть.