Легенда о Лазаре 8. Тигр в волчьей шкуре

Более того, узнав о том, что старый алкарн решил предать своих спасителей, мужчина вышел из группировки и разорвал все связи, что строил много лет.

В результате об Ашадине у Лаза было исключительно положительное впечатление. Несмотря на то, что он приложил свою руку ко многим довольно сомнительным вещам, у него оставалось понятие о чести и благодарности. С таким человеком было не стыдно быть друзьями.

Однако, понятное дело, сейчас Лаз не мог раскрыть Мастеру Закона свою маскировку. Знать о том, кто он на самом деле, не должен был никто во всём Эрде.

С другой стороны, подобную встречу сложно было назвать как-то иначе кроме как судьбоносную. Да, бар, который Лаз выбрал, был в каком-то смысле уникальным во всём Элторе, и Ашадина, также большого любителя выпить, в таком месте встретить было куда более вероятно, чем в каком-нибудь музее или просто на улице. Однако это всё равно было огромное совпадение…

Или нет? Лаз вдруг задумался о том, что могло привести Мастера Закона в Эрдскую империю.

Его путешествие в Эрд в таких обстоятельствах казалось странным. Тем более что с учётом довольно напряжённых отношений между империями, после предательства “Покоя” сложность путешествия от Акилона до Тэрна должна была вырасти ещё больше.

Возможно, конечно, что Ашадин решил просто уехать подальше от территорий “Крыльев”, как можно дальше. Лаз такой мотив прекрасно понимал, сам в прошлой жизни уехал в другую страну, оставив квартиру, машину и работу, лишь бы не пересекаться с тяжёлыми воспоминаниями.

Однако всё-таки ему не верилось, что Мастер Закона решил сбежать от своих ошибок. За несколько месяцев знакомства Лаз успел неплохо понять характер Ашадина. Хотя тот казался несерьёзным и импульсивным, особенно когда дело касалось игр и ставок, это была лишь удобная маска, примерно такая же, какой были для самого Лаза серый костюм-тройка и вечная вежливая улыбка.

Тогда, возможно ли, что Ашадин прибыл в Элтор, потому что так же, как и Мастер Метаморфоз, искал проданных в рабство? Это казалось логичным: его чувство вины перед Лазом, Айной и Фаустом было очевидно уже по его выходу из “Крыльев”.