Согрецу. Первородные. Хроники Багрового Заката

- Это может закончиться твоей смертью, – слова Первородного прозвучали крайне грозно.

- Если бы меня пугала смерть, сидел бы дома и не отсвечивал, – отмахнулся Дьявол. – И кстати, Люрк просил передать, несмотря ни на что, они продолжат своё дело. А тебе пожелал найти то, что ищешь и не беспокоиться о товарищах. Он выглядел очень недовольным. И подозреваю, он не пришёл сам именно по этой причине. Я бы тоже не хотел на прощание проломить другу голову.

- Я понял, – усмехнулся Куро. – Готов отправляться?

- За тобой хоть на край мироздания, – съехидничал Рейв.

От Разлома их отделяли последние несколько шагов. Потоки искажающей энергии уже буквально окутывали со всех сторон, замыливая окружающие пейзажи.

- Я ухожу. До встречи Эгида, – мысль отправилась далеко на север, к поселению, где пребывала сестра.

- Глупо тебя отговаривать, правда? – в её таком же мысленном вопросе ощущались нотки грусти. – Ариаса ведь нельзя было спасти?

- Я не нашёл другого пути. А теперь, собираюсь отыскать способ, чтобы такого больше не происходило.

- Понятно. Прости, что не пришла поддержать, – Куро буквально ощутил, как сестра напряглась. – Я не позволила бы Аруе так поступить.

- Она сделала то, что посчитала нужным. Не стоит её винить. Я просто хотел попрощаться.

- Ты же вернёшься? Значит, это ненастоящее прощание. Постарайся выжить. Мы все будем ждать.

- Спасибо, Эгида.

Улыбнувшись, Куро шагнул в искажение. Отчего само его существо, словно рассыпалось на части.

Осколок 17. Пустота, что больше Мироздания

Ариаса оплакивало почти всë его поселение. Даже уже достаточно взрослые мужчины не смогли сдержать слёз. Поначалу жители вообще не поверили, что он погиб. Явившаяся в поселение группа Первородных выглядела чернее тучи. А когда Лирел опустил тело брата со спины Герхарда, собравшиеся Соулы окончательно поняли, что их любимого предводителя больше нет. Даже то, что ещё три Хранителя сошли с ума и не вернулись, не было таким ударом.

Аруя не плакала, но вид у неё был самый разбитый. Равно, как и у матери, что днями и ночами сидела над телом, по традиции, завернутом в простынь. Не сводя с него взгляда, Богиня словно пыталась принять, что любимое дитя покинуло её. И вот, спустя три дня, когда его тело рассыпалось множеством красных огоньков, подобно светлячкам, устремившихся к небу, она бесследно исчезла.

С того момента, в мире вновь наступило тревожное затишье.