Алый снег Обервальда

И вот теперь, пойди ты, отыщи тех балбесов, которые, без зазрения совести, свои непосредственные служебные заботы свалили на него, буквально прорыбачившего на берегу, с поплавковой удочкой всё «Царствие небесное».

И всё же сложилась смена не так уж плохо.

Повезло уже в том, что это «авральное» утро выдалось, как и полагается ранней осенью, да еще в разгар бабьего лета – ясным, светлым, сухим и безветренным. К тому же, никакие облака не мешали в этот час лучам солнца исполнять свои привычные функции – заливать теплом внутренний дворик их старого, еще дореволюционной московской постройки, здания.

…Между тем, дело понемногу продвигалось.

Развешанные на капроновых веревках-репшнурах, туго натянутых от стены до стены каменного периметра, многострадальные спальные мешки и палатки постепенно теряли былую схожесть с помойкой.

Если сначала они густо парили усыхавшим на глазах, бледным налётом, то потом заметно посвежели.

В ходе этой довольно простой, но исключительно действенной процедуры удалось заодно осыпать с восстанавливаемого инвентаря на асфальт двора последние остатки еловых колючек и пыль уничтоженной плесени.

Вот за таким, не совсем приятным, занятием и застала парня их вездесущая бухгалтер – Любочка Дедова, спустившаяся сюда вниз с «инструкторского» этажа особняка, где у нее был свой кабинет на правах не только ответственного и уважаемого счетного работника, но и, даже по совместительству, личного референта самого директора клуба.

Тучная поклонница бродяг всех мастей и столь же отрицательно относившаяся к лишней суете, теперь она, судя по всему, изрядно торопилась. Потому чувствовала себя явно не в своей тарелке, когда громко, на весь двор крикнула:

– Сережа, у меня к тебе серьёзное дело на «штуку баксов!»

Обещание, знакомое по прежним просьбам, и на деле абсолютно несбыточное у них в коллективе, было, тем не менее, тут же материализовано.

– Оно оказалось в задании, – как понял его будущий исполнитель. – До сей поры зажатым девичьими пальчиками с ярчайшим «пожарным» маникюром.

Больше привычке к пирожным и шоколадным батончикам, чем к предметам ритуального толка, теперь они протягивали Калуге, столь не вязавшуюся с её обликом, черную траурную ленту.