Алый снег Обервальда

Тем временем, новоявленная приемщица туристического проката, развернув свою деятельность за широкой спиной Сергея, больше похохатывала в окружении клиентов, чем делала порученную ей работу.

– Да и вообще в работе не всегда отличалась аккуратностью, – к месту попенял на нее Калуга, готовясь писать золотом по чёрному крепу.

Вот и, записывая, сказанное ей директором по телефону, Любовь Георгиевна, видно, не очень-то церемонилась с чистописанием. Так что не сразу, а лишь после внимательного разбора причудливых, что называется «курица писала лапой», карандашных каракулей, дошел до Сергея подлинный смысл всего написанного текста.

Но и его хватило на то, чтобы вновь возродить к активности в его душе давешнего «зверька» дурного предчувствия.

– «Генералу Никифорову от скорбящих друзей», – вслух еще раз перечитал самодеятельный художник.

Ведь, какую угодно, наверное, фамилию мог ожидать он, но только не эту. Все же не так много времени прошло с тех злополучных событий, как в последний раз он видел в полном здравии этого «доброго друга» московских инструкторов альпинистской, туристской и горнолыжной подготовки.

…Было то на Кавказе – в аэропорту Минеральных Вод. Откуда, с поличным арестованного Никифорова, совсем не с почетом по-генеральски, а наоборот – как обычного уголовника – в наручниках и под конвоем выводили на летное поле к машине, следовавшей на вертолетную площадку, чтобы доставить, оттуда в столичный следственный изолятор.

– Долетел сюда он, видать, благополучно, коли, только через целый месяц венок понадобился, – присвистнул от удивления Калуга.

И тут же погасил, вспыхнувшую, было, в душе тревогу:

– Ответил, мол, за все!

Хотя покойником вполне мог бы быть и другой генерал с этой, весьма распространенной фамилией.

– Вот, только, вряд ли бы того стали выносить из постпредства Горской Республики, – сам себе возразил на это объяснение Сергей.

Ведь именно в правительстве этого государственного образования, до своего ареста Никифоров исполнял обязанности вице-премьера, курировавшего деятельность силовых ведомств.

Самые разные мысли встревоженным роем поднялись в голове Калуги в связи с полученным им от директора заданием.

В том числе и подтвердив правоту древних философов, утверждающих, что:

– «Нет милее, прекраснее и сладко пахнущей картины, чем смердящий труп врага!»

Уж они-то поняли бы наверняка:

– От чего это, оказались, не в пример прежним траурным лентам, столь аккуратными, четкими и красивыми буквы.