Легенда о Расколе: Первый ход

— Я видел ее, — улыбнулся Эннир, — мою маму. Это была она. В одном из моих видений. Она помогла мне выйти из тьмы.

— Она была необычной женщиной, — кивнул Маркар. — При пробуждении часто случаются галлюцинации, но возможно, что она смогла оставить часть себя в тебе. Я хотел бы в это верить.

— При пробуждении? — переспросил Эннир.

— Ты уже наверняка понял, что мы не люди. И ты не человек. В те дни, что ты провел без сознания, твоя кровь пробуждалась, изменяя твое тело. Ты здесь для того, чтобы научиться ею пользоваться.

***

"И благословленные предали свои клятвы. Возжелав показать свое истинное могущество, они подчиняли себе народы, стирали их религию и возводили себя на места Богов" — Легенда о Расколе.

Эйлис аккуратно осматривала рваные раны на его руке, иногда дотрагиваясь до них пальцами, что вызывало щиплющую боль.

— Раны заживают медленно, — вздохнула она. — Не понимаю почему. И боль ты чувствуешь острее, чем должен. Твоя кровь как будто отказывается работать. Впервые вижу нечто подобное.

— Это не боль, — фыркнул Эннир.

— Да, — кивнула Эйлис, — конечно. Я понимаю.

— Извини, но вряд ли.

— Может поделишься? — Эйлис достала бинты и принялась медленно заматывать его руки.

— Я не могу свыкнуться с мыслью, что их больше нет, но хуже всего то, что... Каждый раз, когда я вспоминаю что произошло, я вспоминаю и последние слова, которые я успел им сказать. Лучше бы я никогда не вспоминал этого. Я накричал на мать, ударил отца и не придумал ничего лучше, чем сбежать.

— Они любили тебя, не смотря ни на что, и простили еще до того, как ты покинул дом. Я в этом уверена.

— Я знаю. Они любили меня, пусть я и не был им родным. И вот чем я им отплатил...

Эйлис, закончив свою работу, молча ушла.

***

"Опьяненные своей силой, высшие расы, как велели они называть себя отныне, бросили вызов самим Богам" — Легенда о Расколе.

Он сидел на лавочке, куда его приводила Ники. Поднявшийся ветер трепал его отросшие черные волосы в разные стороны. Он же покачивал лес внизу, вздымая опавшую листву выше самих деревьев.

— Здравствуй, Эннир, — присел рядом с ним мужчина.

— Папа? — Удивился юноша и, после нескольких секунд ступора, обнял того, с трудом сдержав слезы. — Ты ведь...

— Умер, — улыбнулся Дезмонд, похлопав сына по спине.

— Прости меня, — еще сильнее прижался Эннир к нему. — Прости за все, что я натворил.