Чистильщик

— сказал Альмод. — Приказ.

Она выругалась, длинно и грязно, прежде чем исчезнуть в облаке.

— Бегом.

Бежать получалось так себе — Фроди едва перебирал ногами. Но они все же успели вывалиться из прохода прежде, чем он рассыпался у них за спиной. Эрик согнулся, опираясь ладонями о колени и тяжело дыша — сердце колотилось в горле и успокаиваться не собиралось. Фроди опустился на корточки, стирая бегущую из носа кровь. Выдохнул:

— Ну и зачем? Все бы там остались, если бы…

— Не остались же, — пожал плечами Альмод.

— Зато я помню, — сказала Ингрид, и от души двинула его кулаком в челюсть.

Эрик напрягся, ожидая взрыва, но Альмод только усмехнулся. Провел пальцами по щеке — мелькнуло простое исцеляющее плетение. Ингрид отвернулась, все еще стискивая кулаки, снова выругалась.

— Первый год обучения на выгуле, — сказал Альмод, усаживаясь на траву. — Осталось сунуть кому-нибудь за шиворот лягушку, чтобы визгов и беготни было чуть больше, и тогда точно не отличишь.

— Ты заставил меня вас бросить! Даже Эрика оставил, а меня…

Он пожал плечами.

— Из тебя выйдет отличный командир. А вот насчет пацана я пока не уверен.

Ингрид открыла было рот, махнула рукой, так ничего и не сказав. Альмод откинулся на спину, подложив руки под голову.

— Четверть часа на отдых, и домой. Надоело болтаться в заднице мира, так что оно того стоило.

Глава 9

Конечно, ворота никто для них открывать не стал, но калитка распахнулась едва ли не по первому же стуку, и пропустили внутрь беспрекословно, спросили только, кто, куда и зачем.

Эрик никогда не был в больших городах, да и в городах вообще — кроме Солнечного, конечно — и поначалу вертел головой во все стороны. Но оказалось, что смотреть толком и не на что. Ночная столица была темной — лишь кое-где сквозь неплотно пригнанные ставни пробивался свет. Стояла тишина, только их шаги и разносились по улицам. Где-то после полудюжины перекрестков пахнуло речной сыростью, но Альмод снова свернул, и река — если она не почудилась Эрику — осталась за спиной.

Раз мимо прошел патруль стражи с факелами, спросили, кто и куда, как те, что у ворот, и отпустили восвояси. Эрик слыхал, что в городах ночью по улице лучше не шастать, могут и в камеру до утра упечь: честному люду в потемках делать нечего, а ночному татю в темнице самое место. Но то ли слухи сильно преувеличивали, то ли чистильщики, как всегда, позволяли себе больше обычных людей.