Чистильщик

Эрик растерянно моргнул, взял из воздуха скрученную в клубок золотистую ленту. Глянул вопрошающе. Альмод кивнул. Клубок, точно живой, прыгнул с руки, исчез в облаке.

— Запомнил? — спросил Альмод. — Тогда можешь распускать.

Эрик замешкался. Вот так просто распустить, не заглянув в незнакомый мир? Хоть одним глазком?

— Любопытно? — ухмыльнулся Альмод.

— Да.

— Мне тоже. Сколько хожу, мир ни разу не повторился. Похожие были, но чтобы одинаковый… Пойдем, глянем.

— Жить надоело? — сказала Ингрид.

— На два шага. Только посмотрим.

Эрик шагнул и застыл столбом. Лента шла в двух шагах от края пропасти. Он повернулся к обрыву: казалось, облака плывут под ногами, а ярдах в двухста впереди и чуть ниже с грохотом рушился вниз бесконечный поток, рассыпался облаком водяной пыли, искрился радугой.

За плечом присвистнул Альмод.

— Ну надо же…

Эрик шагнул ближе к краю — высоты он не боялся никогда. Улыбнулся, подставляя лицо ветру. Еще бы шаг, но нельзя, окажется за пределами защиты. Альмод тоже придвинулся к краю, раскинул руки, ветер взметнул крыльями плащ.

Тот рассмеялся:

— Поймал? Не толкнул?

Эрик вспыхнул. Медленно выдохнул. Толкнуть, когда в шаге пропасть? В спину? Кем его считают?

— Судишь по себе, или хочешь покончить с жизнью?

Альмод снова рассмеялся, на этот раз — весело и открыто.

— Нет и нет. Но немногие бы удержались от соблазна на твоем месте… после вчерашнего.

— А я и не «многие», — ухмыльнулся Эрик.

Он отвернулся, уставился на радугу, рассыпавшуюся над водой. Ветер трепал волосы, казалось — и в самом деле стоит лишь раскинуть руки и качнуться с края обрыв, чтобы взмыть над землей и больше никогда не нее не опуститься. Еще один шаг, несколько мгновений полета и, может быть, сердце разорвется от восторга — или от страха — прежде, чем расплещется от удара о землю. Эрик отступил от края.

— Меня тоже всегда бесила чужая глупость, а вчера я сглупил. Но когда-нибудь и ты окажешься уставшим, растерянным и напуганным — и ошибешься.

— Но ты можешь его не пережить, если я ошибусь слишком непоправимо.

— Назло тебе не сдохну.

Он снова отвернулся. Повисло молчание.

— Красиво, — сказал, наконец Альмод. — Жаль уходить.

Эрик кивнул. Красиво.

Облако снова сомкнулось за спиной, выпуская обратно. Растаяло, когда Эрик разобрал плетение.