Чистильщик

Пробираться в такой тьме за околицу — верный способ переломать себе ноги, свалившись в какую-нибудь канаву, а заодно перебудить всех окрестных псов, которые, в свою очередь, поднимут и чистильщиков.

А, впрочем, зачем топать до околицы? Все спят, в проход никто не сунется, а следов это плетение не оставляет — по крайней мере, он ничего не заметил. Эрик прикрыл глаза, представляя карты: как хорошо, что он никогда не жаловался на память. Север приграничья, где ночь тянется несколько месяцев, море покрывают торосы величиной в дом, и где никто не будет спрашивать откуда и почему сбежал одаренный: мог бы лечить переломы и раны, да отгонять диких зверей, и ладно.

А там можно прибиться к какому-нибудь купцу и вовсе на несколько лет исчезнуть из страны. Пусть поищет. Плохо только, что идти придется наугад, а ну как проход откроется над морем или где-нибудь в снегах в сотнях лиг от человеческого жилья? Он мотнул головой, отгоняя дурные мысли. Что будет, то будет, кажется, прошедший день должен был на всю жизнь отучить его строить планы.

Соткавшееся облако показалось темнее самой черноты. А в следующий миг Эрик убедился, что демоны все же существуют. То, что вырвалось из мрака, проходило на медведя, если, конечно бывают медведи, которые даже на четырех лапах кажутся выше человеческого роста. А, может, он и не был выше, просто Эрик не успел толком рассмотреть. Он вообще ничего не успел — только услышал рев, а в следующий миг лежал навзничь, едва успев выставить руку.

Хруст кости показался оглушительным, Эрик заорал, начатое было плетение рассыпалось. Он попытался отпихнуть зверя другой рукой, смрадное дыхание обожгло лицо, медведь выплюнул предплечье и вцепился туда, где шея переходит в плечо. Эрик попытался разумом отстраниться от боли, снова начать плетение — и опять все рассыпалось. А в следующий миг зверь почему-то бросил его, захрипел, потом раздался тяжелый глухой удар, и рычание стихло.

— Ничего страшного, — раздался спокойный голос Альмода. — Забрел, видимо.

Эрик вцепился здоровой рукой в рану, наплевав на боль — пережать артерию, пока не поздно. Получилось так себе, между пальцами пульсировала кровь. Потом его накрыло плетение, под рукой зашевелилось мясо и он расслабился, обмякнув, позволяя тканям срастись. Интересно, ключица сломана? Скорее всего.

— А с мальчонкой что? — спросил кто-то.