Чистильщик

Лента лежала на красной земле золотой полосой, прямой, как натянутая струна. Эрик послушно зашагал следом за Ингрид, размышляя, что если и вправду существуют подобные места, то в них самое место демонам. И в следующий миг понял, что накаркал. Откуда-то со стороны солнца — поначалу ему показалось, что это оторвался злой луч, расщепившись на щупальца — беззвучно ринулось нечто. Эрик, вскрикнув, инстинктивно рванулся в сторону. Что-то вцепилось в плечо — сильно и жестко, сколько не ни дергайся — не вырвешься.

— Сказано было: от ленты ни на шаг, — прошипело из-за спины.

— Сам ты, — огрызнулся Эрик, вырывая руку.

Нечто стремительно отлетело обратно, словно стукнувшись о преграду в полуярде над головами. Остановилось, снова рванулось к ним, расплескало щупальца по чему-то невидимому.

Охнул Альмод. Эрик оглянулся: командир замер, скрючившись, сжимая виски. Выпрямился.

— Вперед, быстро!

Ингрид рванула по ленте туда, где, если хорошо вглядеться, можно было увидеть что-то похожее на облако.

Эрик замешкался.

— Тебе отдельное приглашение надо? — ехидно поинтересовался Альмод. Снова поморщился. — Вперед и бегом, ну!

И, похоже, «бегом» и в самом деле означало бегом, потому что за спиной ровно и часто топали башмаки Фроди, подгоняя, и Эрик несся так, словно за ним гнались разом все демоны из его детских страхов. Он сам не понял, как небо снова стало синим, а под ногами оказалась зеленая трава.

Трава? В окрестностях университета едва истаивал снег. Эрик не додумал эту мысль, сложился вдвое, пытаясь отдышаться.

— Удержал.

Смахнул кровь из-под носа, растер — между пальцами полыхнуло пламя.

— А что… — начал было Эрик.

— Сдохли бы, если б не удержал, — сказал Фроди.

— Однозначно. Небо было черное, — непонятно добавил Альмод.

Эрик хотел было спросить, что это значит, и что за странное чудище это было, и почему они все так уверены что это был бы конец, ведь если все, кто не удерживал плетение под черным небом однозначно мертвы, то кто мог об этом рассказать? — и много что еще, но тут Альмод снова выпрямился, чуть склонив на бок голову, словно к чему-то прислушиваясь, а рядом так же замерла Ингрид.

Эрик и сам успел — не услышать, скорее почувствовать — что-то странное, словно трещала сама ткань бытия, прежде, чем его толкнули, сбивая с ног.