Чистильщик

А может, парень его раздражает только потому, что наставник пытался его отстаивать? Он завидует? Этому сопляку? Только потому что человек, которого он десять лет не видел и не увидит еще столько же всерьез хотел его защитить, тогда как самого Альмода отдал бепрекословно?

Глупости какие.

— Когда забирали меня, он не сказал ни слова. Может, еще через десять лет…

Альмод осекся: на шее ожил амулет.

Этого не могло быть. Он сам посылал голубя, с первой же станции, до которой они добрались после гибели Уны. В ставке должны были знать, что у них нет четвертого.

Это должны были знать все пророки. Никто не отправит на прорыв неполный отряд. Голубь не долетел? Но и тогда их не должны были трогать, пока не вернутся в ставку и не отдохнут, людей хватало. Бдящий пророк ошибся? Такое случалось. Впрочем, не все ли равно, почему. Выбора-то нет. Альмод потянул из-за ворота цепочку.

Фроди грязно выругался. Ингрид, слетев с кровати, сунулась за картами. Пацан, раскрыв рот, смотрел, как из торбы — такой же, что принес ему Альмод — появляется папка из жесткой кожи, как разворачивается на полу карта.

За такую любой купец отдал бы целое состояние, некоторые даже нанимали убийц, пытаясь добыть — разумеется, безуспешно.

Альмод опустил на карту кольцо амулета, то стремительно поползло к окрестностям Кленовых лесов. Лицо четвертого стало сосредоточенным: явно пытался разобраться в плетении. Благо, рта не раскрывал, за неуместные сейчас вопросы мог бы и огрести. Потом как-нибудь, в спокойном месте, стоит показать, если сам к тому времени не разберется.

Этот может.

Амулет остановился, Ингрид вытащила карту провинции, крупную и подробную, амулет снова пополз, серебряное кольцо очертило окрестности Лиственя. Альмод подхватил его плетением, сжал в кулаке, полуприкрыв веки, перед глазами сами собой появились поля, еще черные по этому времени, лес в паре перестрелов, деревня у горизонта. И ориентиры для перехода.

— Все, сказал он, возвращая амулет на шею. — Погнали.

— Ерунда какая-то, — Ингрид сложила карты в сумку.

— Нас трое.

Альмод пожал плечами.

— Нас четверо.

Много ли толка будет от четвертого, не прошедшего Посвящение? Силен, плетет быстро и чисто, хорошая реакция… для того, кто только-только получил перстень. Но если бы третьего дня они схватились всерьез, от пацана осталось бы мокрое место прежде, чем он успел бы сообразить, что вообще происходит. Потому что посвящение раскрывает истинные возможности разума и тела.

Альмод подхватил сумку.