Чистильщик

— На кой мне твоя девка, какая разница: одна, другая… Просто удобная возможность посмотреть, чего стоят в деле сразу двое одаренных.

Эрик выругался. Вслух: терять уже все равно нечего. Наставник покачал головой. Альмод не обратил внимания — или сделал вид, что не обратил.

— Наконец, достаточно умен, чтобы не дать себя запутать и доказать свою правоту. Идеальный материал.

— Материал, — горько усмехнулся наставник. — На каких условиях ты откажешься от него?

— Ни на каких, — осклабился Альмод. — И если вы собираетесь меня подкупить, подумайте еще раз.

Золото не заберешь к Творцу, а я могу очутиться перед Его ликом в любой момент.

— Второй раз чистильщики забирают моего лучшего ученика, — вздохнул профессор.

— А кто был первым? — светским тоном поинтересовался Альмод.

— Ты. Или ты не знал, что ректор собирался растить из тебя своего преемника?

Альмод расхохотался.

— Он был бы очень разочарован, когда после смерти моего отца поток пожертвований бы иссяк.

— Мои соболезнования.

— Они опоздали на десять лет.

— Могу я спросить, что с ним случилось? — осторожно произнес наставник. — Он был не стар и довольно крепок, как я слышал.

— Сердечный приступ. Застиг ночью, в покоях, тело нашли утром. Разрыв желудочка, тампонада… лекарь написал мне, очень винился. — Чистильщик усмехнулся. — Только кого и когда могли вернуть извинения?

— Кому перешел герб?

Альмод пожал плечами:

— Должен бы кузену, но я не интересовался. Право на герб я потерял незадолго до того, как попал сюда.

— Но цвета носишь…

— Почему бы и нет? — он снова усмехнулся.

— Но мне кажется, профессор, вы тянете время, задавая вопросы о делах многолетней давности, а сами пытаетесь найти доводы… Десять лет назад вы не были так упорны.

— И до сих пор стыжусь этого.

— Что ж, у вас будет еще один повод устыдиться… потому что нужных доводов вы не нашли. Или хотите заменить его сами?

Наставник изменился в лице. Чистильщик широко улыбнулся — до чего же мерзкая у него улыбка!— и перевел взгляд на Эрика.

— Хватит подслушивать.

— Я не…

— Дай руку.

— приказал чистильщик, вытаскивая нож. Эрик растерянно глянул на наставника — тот кивнул, лицо его не выражало ничего.

— Дай руку, — повторил чистильщик. — Можешь орать.

Нож полоснул по ладони. Эрик хмыкнул — за слабака держит. Лезвие было настолько острое, что он почти ничего не почувствовал. Чистильщик вложил ему в руку бусину дымчатого стекла, заставил сжать кулак. Боль обожгла, словно с кровью по руке к сердцу разливалось едкое купоросное масло.