Нашествие арабуру (третья книга)

Но, как ни странно, Ваноути сел и стал водить вокруг безумным взором. Должно быть, он не понимал, куда попал. Его седые волосы топорщились во все стороны, как жухлая осенняя трава.

– Это хабукадзё?151 – спросил он не очень уверенным языком.

– Похуже… – решил напугать его Язаки.

– Неужели мы все еще в притоне «Уда»?

– Ты что, головой повредился? – спросил Язаки.

– В горле пересохло… – пожаловался Ваноути, разглядывая полки с соленьями и маринадами. – Закуски полно...

– Господа желают выпить? – влез в разговор Киби Макиби.

– Сам я к этому делу не приспособлен, а для господ, пожалуйста.

Майяпан, который до этого лежал без чувств, вдруг спросил загробным голосом:

– А что у тебя есть?

– Для господ у меня все есть!

Майяпан сел, громко хлопнул в ладоши и скомандовал:

– Тащи все, что есть!

– Сейчас, только крышку погреба закрою.

Киби Макиби засуетился, словно встретил дорогих гостей. Зажег лампы. В погребе стало светло и уютно. И стал таскать еду, напитки и закуски, причитая громко и явно со вкусом:

– Кушайте, гости дорогие.

Кушайте. Горшечник Дзигоку еще заготовит.

– А мы съедим и выпьем, – как ни в чем не бывало добавил Майяпан, закусывая мочеными яблоками.

– К своей любимой я бежал, и в озеро Масэй, бум-бум… упал… – снова запел Ваноути, – и шею себе сломал… бум-бум…

Майяпан снова произнес страшное слово, от которого Язаки становилось не по себе:

– Армагеддон!

– Мы тебя, – пообещал Язаки Киби Макиби, – сейчас научим человеческой пище, чтобы ты не жрал, что ни попадя.

Через коку все были пьяны. Даже демон Киби Макиби, который первый раз в жизни поел по-человечески, решился приобщиться к людским порокам. А так как он никогда не пил ничего крепче человеческой крови, то даже простое пиво сыграло с ним злую шутку – он мгновенно опьянел. Перед глазами стало вначале двоиться, потом – троиться, и он упал лицом в тарелку с солеными огурцами. Из него вышла душа и занялась созерцанием со стороны, а оболочку сердобольный Майяпан повесил на крючки для окороков, чтобы она обсохла, и они слышали, как беспрестанно стонет демон Киби Макиби, а как только он замолкал, вливали в него новую порцию пива.

Сколько это продолжалось, никто не помнил. Только ночью Язаки очнулся, покачиваясь, выбрался на свежий воздух справить малую нужду. Несколько раз с удовольствием вдохнул ночной воздух, посмотрел на звездное небо, хотел пофилософствовать, но почему-то у него ничего не получилось.