Месть самураев (вторая книга)

Еще как вариант захотелось куда-нибудь убежать, закопаться, спрятаться и забыть все это, особенно страшное лицо кантё, как дурной сон. Зачем они сюда с Бугэй пришли, Язаки забыл напрочь.

– Вот что, бакаяро89, – зло произнес кантё. – Если поможете – не умрете! Ялик цел?

Целая кокой понадобилась Язаки и Бугэй, чтобы осознать вопрос.

– Цел, таратиси кими, цел! – обрадовались они.

– На палубе. Только ящиками завален… – прочистив горло, добавил Бугэй.

– Ты ли это, повар? – спросил кантё, вглядываясь в распухшее, черное лицо Бугэй.

– Я, таратиси кими, я… Ваши собачки покусали.

Кантё Гампэй засмеялся так, словно пролаял:

– Бог шельму метит! А я надеялся, что Натабура! Хотел с ним расквитаться. Но, видать, в следующий раз.

– Да, таратиси кими, да… – Бугэй поклонился.

– Отлично. Дождемся, когда Акинобу пойдет сменяться.

– Сейчас, уже недолго, – подобострастно сообщил Язаки и почувствовал, что льстиво улыбается.

Накануне он услышал разговор между Акинобу и Натабурой и был в курсе дела, когда чья вахта начинается.

– Если все пойдет нормально, ты, – кантё ткнул пальцем в Бугэй, – получишь полный расчет. А ты, – кантё посмотрел на Язаки так, что он едва удерживал себя оттого, чтобы не упасть на колени и не попросить прощения у грозного капитана, – ты получишь один рё. И поверь, это очень хорошая цена за то, что ты хотел ограбить меня.

– Да, сэйса, – пролепетал Язаки.

Он совершенно забыл, что за поясом у него торчит тот самый меч, который он взял у каменного генерала и которым накануне хвастался перед всеми.

– Ну и отлично. А теперь иди посмотри, что делает Акинобу!

Язаки послушно покинул каюту и заглянул на мостик.

– Его нет, – сообщил он в приоткрытую дверь, не зная, радоваться ему или нет.

– Идите приготовьте ялик. И не шуметь там! А то зарежу!

Дружки отправились на палубу.

– Может, сбежим? – предложил Язаки.

Но сговориться они не успели. Страшная тень кантё надвинулась на них.

А Бугэй понял, что самый главный тайник он так и не обнаружил, и сердце его заныло от дурного предчувствия: мечта о харчевне таяла как утренний туман.