Месть самураев (вторая книга)

Если бы они были не настолько пьяны, они бы обратили внимание, что вслед за ними из сада выскочили люди. Он бы даже услышали, как кто-то кого-то подгоняет:

– Быстрей!.. Быстрей!..

Это Гёки подбадривал товарищей, потому что ровно в полночь второй отряд начал штурмовать задние ворота Нефритового замка. Главное, ударить вовремя, думал Гёки. Главное, вовремя. Но они уже опоздали, а это было плохо.

Они пересекли темную площадь вслед за стражниками, которые хихикали и беспечно болтали в предвкушении дальнейших возлияний.

Язаки в двух словах попытался объяснить, почему опоздал:

– Он как ко мне пристал, расскажи, да расскажи, когда я умру.

– Кто? – спросил Натабура, не очень вслушиваясь в речи друга.

– Как кто? – удивился Язаки. – Императорский дайнагон Муромати. Еле отвертелся. Наврал с три короба.

– Открывай! – один из стражников стал дубасить ногой в калитку рядом с воротами.

– Кто там?! – раздались пьяные голоса. – Убирайтесь!

– Свои! Открывай!

Последний из стражников оглянулся и с тупым недоверием посмотрел на вооруженных людей рядом. Особенно его удивил капитан, который возвышался над всеми, как каланча:

– Вы тоже с нами?

– Тоже, – насмешливо ответил кто-то из молодых, кажется, Куродо по кличке Нори.

– Бу-коросу!

– Бу-коросу… – снова насмешливо ответили ему.

– Открывай!

Калитка распахнулась так стремительно, что дубасивший в нее пятками стражник упал навзничь вместе с кувшином.

***

Торояну повезло меньше. Домик, в котором загодя было спрятано оружие и в котором они томились ожиданием, был крохотным, как собачья конура. Двадцать два человека едва поместились в нем. У Киёмаса даже ноги торчали наружу. Благо сад вокруг был таким заросшим, что с улицы ничего нельзя было разглядеть. И все равно Асамура, заботящийся о маскировке, выговаривал ему:

– Убери ноги!.

Киёмаса – самый молодой из всех, который даже не успел послужить под началом господина Камаудзи Айдзу, а участвовал в восстании из солидарности, краснел, пыхтел, но ничего поделать не мог: сзади подпирал друг Наганори, слева – старик Усима-Таро, а на коленях лежала тяжелый масакири с массивным обухом.

– Слышишь меня… – шипел Асамура, – убери, кому говорю.

Наконец Киёмаса сообразил: сорвал пару веток клена и прикрыл ноги.