Тёмных дел мастера. Книга третья

Наконец откуда-то из прихожей послышался её сбитый, запыхавшийся голос:

— …Ты ещё дома, Дери? Пойдём скорей во двор! К нам по дальней дороге со стороны леса коробка эта приехала магическая, без лошадей которая. Клянусь Единым, первый раз такую вижу вблизи! Вся расписная така…

Однако для верной крестьянской жены подобная новость прозвучала как сигнал к ещё большему волнению.

— А Пагер, случайно, не там? Ты его видела? — выбежала она с кухни с полотенцем на плече и метёлкой в руках, но не успела Дерисса договорить, как за спиной у неё тут же раздался громкий перезвон взволнованных детских голосов:

— Правда? Ух ты!

— Настоящая?

— Я хочу с бабушкой!

— И я, и я-я!

— Мам, можно-о?

— Ну-ка все в светлицу, живо! — без всякого промедления сурово схватила обеих своих дочерей за плечи Дерисса, а младшему сыну даже влепила небольшой подзатыльник, который, правда, не шел ни в какое сравнение с настоящей мужской затрещиной, время от времени прилетавшей каждому из воспитываемых в их семье детей от рук всегда строгого, но неизменно справедливого в этом деле отца за самые наглые их проделки.

— Ну ма-ам-м… — протянула неугомонная Вельна, и тут же наткнулась своими непонимающими глазами на беспокойную позу матери.

— Живо, я сказала! — коротко отрезала та и, наспех вытерев руки о висевшее у себя на плече полотенце, гулко протопала в прихожую, наказав напоследок бабушке приглядеть за детьми и не подпускать их до поры к столу.

Накинув первый попавшийся на вешалке ватник, обеспокоенная крестьянка выбежала во двор и почти сразу заметила, что сарай с коровником были уже заперты, а значит, её охочий до городских развлечений муж определённо находился где-то снаружи, поэтому, не теряя и толики стремительно убегавшего времени, Дерисса поспешила прямо за калитку и направилась затем оттуда по грязной, разъезженной телегами деревенской дороге к дальнему перекрёстку, откуда уже раздавался настоящий гомон хорошо знакомых ей деревенских голосов.

— Не проходите мимо, дорогие друзья! — слышалось крестьянке всё отчётливее, по мере того как она торопливо подходила к источнику этого чуждого их миру, но всё же такого притягательного безобразия.