Тёмных дел мастера. Книга третья

«Думаю, мне стоит взять свои слова назад… Что за пар-ршивое время всё-таки!» — рассуждал между тем про себя до предела разгневанный Альфред, спешно удаляясь куда-то в сторону незнакомых ему парков и скверов прибрежного города, попутно выискивая глазами что-нибудь подходящее для сносного обеда. И хотя он уже не сомневался, что по его следу были подняты определённо все местные службы, а из-за ближайшего угла вот-вот выскочит какая-нибудь королевская кавалькада, посланная за ним в погоню, — молодой колдун, как всегда, оставался слишком силён для того, чтобы воспринимать подобную мелкую неурядицу всерьёз.

«Ну хоть доброе дело сделал — избавил мир от этой мерзости!» — невольно перенаправил Альфред свои мысли в другое русло, вспомнив то, как лихо его магия расправилась с тем паршивым лордом, оказавшимся на деле ещё и тайным любителем мужчин, что, в свою очередь, уже вконец вывело чёрного колдуна из себя и буквально заставило этого человека подписать себе смертный приговор, приведённый в исполнение руками Альфреда.

«Всё-таки идти против законов устройства природы можно в разных направлениях…», — продолжал размышлять он уже почти вслух, заметив краем глаза с высокого пригорка, на котором стоял, всю неизмеримую мощь спокойно катившего свои волны Внутреннего моря.

— …Но не все эти направления обязательно ведут к силе, — подытожил молодой колдун холодным голосом, разлетевшимся вместе с морским бризом на многие метры и километры вокруг и отразившийся от каждого дерева или стены, что имели неосторожность возникнуть на его пути.

— Однако как же хорошо снова оказаться дома… — добавил он затем и сладко прищурился, взглянув на припекающее его чёрную лохматую копну волос солнце — единственное из всех основ бытия, что, как казалось Альфреду, оставалось висеть в этом новом беспокойном мире на своём месте.

Глава 3

Глава 3

Не взирай на мир глазами вожделения; ведь и

спина змеи украшена узорами, но яд её смертелен.

Джалал Ад-дин Мухаммад Руми

Нагруженная тюками до отказа, с шумом и треском пробиралась вперёд по устланной первым осенним убранством заброшенной лесной дороге массивная самоходная карета, за которой неспешно тянулась пара-тройка таких же громоздких лошадиных упряжек, забитых разным строительным скарбом и прочими рабочими инструментами.