Согрецу. Первородные. Хроники Багрового Рассвета

Хоть она и летела всего пару мгновений, для Эгиды они длились мучительно долго. На кончике холодного металла летела её вера в непорочность сестры перед влиянием кровожадной сущности.

Когда стрела вошла в грудь существа, и оно издало утробный болезненный рёв, перед Эгидой словно разбилось зеркало реальности, осколки которого глубоко впились в душу. Сердце болезненно сжалось, а тело бросило в жар.

Сестра перешла черту и пролила кровь. Как же такое произошло?! Что случилось с сердцами Куро и Мериэль, раз они позволили столь жутким чудовищам стать частью себя?!

Тут же Альхим с отрядом ринулись в атаку.

Эгида ощущала себя словно в безумном сне. Такого просто не могло быть на самом деле.

- А если они пришли с миром или просто заблудились, – от волнения стало тяжело дышать.

- Ты слишком добра, Эгида, – Мериэль достала из колчана вторую стрелу и натянула тетиву. – От них разит кровью, и я очень сомневаюсь, что это их собственная.

Стрела устремилась к цели и попала прямо в глаз иномирцу, на которого, в следующий момент, налетел Альхим.

Явившиеся из багровой вспышки когти легко вскрыли плоть, оставив глубокий след на груди. Тварь едва пошатнулась и как ни в чём не бывало, попыталась ответить обидчику. Тот ловко отразил атаку, с разворота вонзив длинные лезвия в горло и, резким движением вниз, разорвал его. Ручьи крови полились из открытой раны, подобно воде из бьющего источника.

Другие Хранители также обнажили когти и пустились в кровавый танец. Абсолютно без страха и упрёка.

Так, словно проделывали подобное уже множество раз. Наблюдая за развернувшимся на скалистой равнине хаосом, Эгида вообще ничего не понимала.

Что же здесь происходит? Как сестра допустила, что обитатели её деревни стали едва отличимы от диких, кровожадных зверей?

- Считаешь это неправильно? – Мериэль словно прочитала её мысли. – Посмотри. Они не желают проливать кровь, но ради защиты тех, кто им дорог готовы уступить своим принципам.

И вправду, Эгида не чувствовала никаких изменений в ауре ни у одного из сражающихся Хранителей.

Каждый из них беспощадно полосовал врагов когтями, не испытывая и капли той гнетущей ярости, которая ощущалась прежде от Куро.

Возможно, она погорячилась, решив, что сестра пала. На самом деле они нарочно позволяли зверю овладеть собой, но только на время битвы.

Эгида продолжала наблюдать за схваткой, пока сестра прикрывала товарищей стрелами, и начинала успокаиваться.