Одержимый

Но раз заговорил, значит всё же решил сначала разобраться в происходящем. А это — шанс договориться.

— Он не демон, — не моргнув глазом соврала Миа. — Это просто работа артефакта. Алекс, покажи им.

Легко сказать. Желая потянуть время, Стриж стащил с руки перчатку и продемонстрировал золотую пентаграмму на ладони. Одновременно с этим он пытался унять кровожадное возбуждение демона, не намеренного решать дело миром.

“Убери клинок! — мысленно приказал Лёха. — И верни моё лицо!”.

“Убьём их!” — внёс контрпредложение демон.

“Нас убьют! — едва не рявкнул пустотник. — Они успеют поднять шум раньше, чем мы с ними справимся! И нам конец! Вокруг полно магов и стражников, а во дворе императорские гвардейцы. Делай, что говорю — тогда выживем!”.

Тело пронзило знакомой болью и Стриж опёрся о стол, чтобы не упасть. Кости лица трансформировались, возвращая привычную внешность, клинок втягивался обратно в руку. В этот раз боль оказалась настолько сильной, что Лёхе стоило огромных усилий не заорать.

Демон по-своему выражал недовольство решением носителя.

— Видите, никаких демонов, — слова Мии сопровождались издевательским хохотом в голове Стрижа.

— Пустышки... — недоверчиво произнёс Даран. — Вы приняли участие в ритуале вместе с Лаурой...

— И сделали всё, чтобы её не убили, — с трудом прохрипел Лёха, ещё не отошедший от стремительной и болезненной трансформации.

— И убивали людей моего клана, — озвучил другую точку зрения Даран, не спеша опускать клинок.

— У нас не было выбора, — снова вклинилась Миа, разумно рассудив, что вызовет меньше агрессии, чем Стриж.

Вечная, как мир, тактика — разделяй и властвуй. Подсунь вместо себя другого врага и получишь шанс превратиться в союзника.

Выстрел угодил в цель: Даран немного опустил клинок и взглянул на пустотников уже с некоторым интересом.

Теперь надо развивать успех.

— А если я прикажу бросить оружие? — прищурил единственный глаз Даран.

Стриж молча снял с запястья шестопер и кинул на пол. Туда же полетели пояс с остальным оружием и щит. Миа, которую ещё покачивало от слабости, крайне неохотно отпустила копьё и села на кровать.

Калека заметно расслабился, но убирать клинок в ножны не спешил.