Пожар Метрополии

Покуда ударная волна катнулась далее – производить уборку палубы и шлифовку антенн «Фенимора Купера», а также колыхать окружающие болота и заселять радионуклидами огороды, местами кипящая озерная водица плеснула вниз. Авианосец водоизмещением под сто тысяч тонн штука инертная – его трудно сдвинуть с места даже перепадом воды в четырехэтажный дом. Однако и он поддался – двинул свою тушу назад, ковырнув застопоренными чудовищами винтов недалекое бетонное дно. Но кроме «Купера», здесь же в шлюзе помещались два тяжелых морских буксира – очень легкие, сравнительно с левиафаном, вещицы.

Они стойко выдержали пронесшийся поверху воздушный смерч: первый из буксиров частично прикрыли створки злосчастного «Мигафлореса», второй помещался за кормой подвижного аэродрома. Однако предательство родной стихии – воды – переполнило их чашу терпения. Они вздыбились, подскочили поплавками. И если первый из буксиров врезался в носовую часть гигантского корабля, последствиям чего еще только предстояло обустроиться в истории, то второй катнуло назад.

Миниатюризация привилась в компьютерной моде, но никак не в движении международных грузопотоков. Так что хороший океанский буксир – это две тысячи тонн железа, пластика и носового резинового набалдашника для толкания барж. Само собой, буксир не стоял на якорях. И что, вы думаете, протаранил этот маленький монстр, брошенный назад завихрениями потока? Естественно, он всей массой саданул в расположенные вплотную ворота – следующие по счету – теперь уже входные створки шлюза «Мигафлорес».

И все повторилось. В плане того, что когда там, над сушей, воздушная волна завершила бег и отразилась от окрестных гор, здесь, в шлюзовой взаимосвязи сообщающихся сосудов, все еще бурлили потоки ищущей гравитационную впадину жидкости.

* * *

И вот теперь великанский кит по прозвищу «Фенимор Купер», лежа на куске суши между двумя океанами, в пересохшей капиллярной полости, умирал от отсутствия воды.

1

Обработка сырья

Тюрьма – она тюрьма и есть. Место ограничения индивидуальной свободы. Искусственная изоляция от внешнего мира. Анклав изгоев, тут надо держать ухо востро. Территориальная флюктуация душевных и физических страданий. И концентрация боли тоже. Хотя вроде бы тут конкретно не Средневековье – давно шествует по миру двадцать первый век. Однако если и не боль, то возможность ее применения в любую секунду.